Книга Искатель, 2010 №3, страница 124 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

— Ступайте.

Рабыни выбежали из комнаты. Старик, переминаясь с ноги на ногу, стоял на пороге.

— Боевой доспех готов? — спросил вождь.

— Как ты велел, повелитель, — ответил раб, склонившись в поклоне.

— Хорошо. Пусть принесут еду, потом я облачусь для боя.

Раб еще раз поклонился и вышел. Немедленно в комнату вступили несколько невольников с подносами, на которых лежали ровно нарезанные куски жареной баранины, полоски копченой рыбы, стояли кувшины с сикерой, тарелки с финиками и ячменной кашей. Расставив подносы перед Гильгамешем, они согнулись в поклонах. Один из рабов встал подле вождя, чтобы прислуживать ему во время трапезы. Гильгамеш досадливо потряс рукой.

— Проваливайте все. Я не нуждаюсь в вашей помощи.

Рабы бесшумно исчезли. В полном одиночестве Гильгамеш стал жевать копченую рыбу, запивая ее холодной сикерой. Прояснившиеся было мысли вновь стали затуманиваться, в голове поднялся неприятный гул. Гильгамеш с досадой отставил сикеру, принялся за кашу. Бездумно, с каким-то остервенением начал он вталкивать пищу в рот, словно таким образом силился раздавить в себе неутихающее раздражение на мир. До его уха долетали звуки пробуждающегося города: понукания погонщиков, цоканье ослиных копыт, деловитый шум толпы на пристани. Слышались веселые крики корабелов и песнь жаворонка, разливавшаяся над степью. Жизнь вступала в свои права, сбрасывая оцепенение ночи. Гильгамеш оставался глух к этому. Непонятная злость все сильнее глодала его, вынуждая в слепой ярости вгрызаться зубами в жесткое мясо, разражаясь проклятьями каждый раз, когда ему не удавалось оторвать кусок. Даже дневной свет бесил его, вызывая резь и боль в утомленных глазах. Разделавшись с мясом и кашей, вождь окунул руки в таз и хрипло рявкнул:

— Эй, рабы! Внесите доспех.

В коридоре что-то лязгнуло, в комнату вошли три мускулистых невольника с тяжелым боевым снаряжением в руках. Один из них нес кожаный панцирь с медными бляхами, другой — булаву, топор и лук со стрелами, третий — блестящий золотой шлем и деревянные наручи. Положив все это у ног Гильгамеша, они замерли и преданно воззрились на вождя. Гильгамеш поднялся, оглядел доспех, поковырял носком сандалии в складках панциря. Затем тщательно проверил остроту топора и взмахнул булавой.

— Облачайте меня, — коротко велел он, закончив осмотр.

Невольники окружили его, надели тяжелый панцирь, привязали к ногам и рукам полукруглые деревянные щитки, опоясали талию широким кожаным ремнем, торжественно опустили на голову переливающийся на свету шлем. Вдели в поясные кольца топор и булаву, повесили на спину колчан со стрелами, прицепили тугой лук. Затем отступили и пали ниц. Гильгамеш молча перешагнул через них и вышел в коридор. Там его уже ждали воины и священнослужители. Увидев вождя, они рухнули на колени и устремили на него благоговейные взоры. Неизъяснимый трепет читался на их лицах. Гильгамеш обвел всех сумрачным взглядом.

— Слава тебе, о великий вождь! — провозгласил Забарадибунугга.

— Слава, — в едином порыве повторили люди.

Гильгамеш направился к лестнице. Во дворе молодой раб уже держал на поводу боевого осла. Глаза животного были прикрыты шорами, на спине и боках лежала толстая кожаная попона, прошитая золотыми нитями. Чуть поодаль выстроились храмовые стражники. Гильгамеш взгромоздился на зверя, легонько ударил его по бокам. Осел покорно двинулся с места. Громко заскрипев, открылись ворота.