Книга Искатель, 2010 №3, страница 122 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

— О чем ты, Гильгамеш? — спросила Иннашагга, испуганно сжимаясь под покрывалом.

— О плоде, что был в твоей утробе! Почему ты смолчала об этом? Почему не призналась мне?

— Я... не хотела огорчать тебя...

— Огорчать меня? Ха-ха, лучшей отговорки ты не могла придумать? Я верил тебе, Иннашагга, я восхищался тобою как достойнейшей из богинь, но теперь я вижу твой истинный лик. Ты не только бесплодна, но и лжива. Печень твоя столь же черна, как печень гиены, душа твоя сродни душе хамелеона. Твое подлинное имя не Иннашагга, ты — Лилит, бестелесный призрак, отнимающий младенцев у матерей. Я проклинаю тебя и проклинаю тот день, когда сошелся с тобою. Сгинь, пропади в небытие, чтобы и памяти о тебе не осталось среди живущих!

— За что ты изгоняешь меня? — возопила Иннашагга, сползая с кровати на пол. — Чем провинилась я пред тобою? Неужто только тем, что скрыла смерть новорожденного? Неужели проступок мой заслуживает столь жестокой кары?

— Проступок? Ты говоришь о проступке? Воистину, нет в тебе ничего светлого, одни лишь тьма и зловоние. Отвержена ты среди тварей земных. Удел твой — бродить по степям, одинокой и бесприютной. Иди к своей богине — быть может, она еще примет тебя. Но и ей ты не нужна, разоблаченная ведьма. Отовсюду будут гнать тебя, как грязную побирушку, смеяться над тобою, словно над убогой, и проклинать тебя, как злокозненного духа. В сей день открылись мои глаза. Доподлинно вижу — послана ты распутницей Инанной, дабы намертво привязать меня к ней. Но не выйдет! Теперь-то уж я сам могу отличить добро от зла. Немедленно убирайся, и чтобы ноги твоей не было в Доме неба. Вернешься — прикажу страже выпороть тебя и навсегда изгнать из города, как прокаженную.

Гильгамеш развернулся и вышел из комнаты. Отчаянный вой и стенания донеслись из опочивальни, но вождь остался невозмутим. Он спустился в святилище предков, принес там благодарственную жертву духу отца, затем вернулся в церемониальный зал и увидел мать. Нинсун в волнении ходила вокруг трона. Заметив Гильгамеша, она приблизилась к нему и вопросила с нескрываемым страхом:

— Что сказал ты Иннашагге, сын мой?

— Я сказал ей, чтобы она не появлялась больше в Доме неба. Таков мой приговор нечестивой жене, не сумевшей выносить наследника.

— В уме ли ты, сын мой? Что случилось с тобою в походе, если ты стал так беспощаден к близким? Неужели смерть верного товарища лишила тебя снисхождения?

— Не смерть, но правда заставила меня измениться, матушка! Теперь я постиг, насколько был глуп и наивен, доверяясь Инанне. Во имя ее я бросил вызов Акке, во имя ее возводил стену, во имя ее шел на бой с Хувавой. Но все оказалось напрасно, ибо не о могуществе Урука думала она неусыпно, а лишь о собственном величии. Все мы были только слепыми орудиями в ее руках. Она играла нашими жизнями, отдавая их на откуп своему честолюбию. Но пришло время сбросить покров с очей! Инанна отныне не властна надо мною. Лишь я сам и господь Энлиль вправе судить, что есть благо, а что зло для Урука.

— Неужто хочешь ты отдать наш город во власть Ниппура? — поразилась мать.

— Я хочу вновь разжечь звезду Урука, и в этом мне поможет господь Энлиль. Он укажет мне путь к величию.

— Ты обезумел, сын мой. Отрекаясь от Инанны, ты лишаешь Урук животворных соков. Что будем мы делать, если богиня плодородия покинет нас? Уже сейчас она посылает свои намеки. Ты должен покаяться перед нею, чтобы вернуть расположение могучей дочери Энки. Она отняла у тебя ребенка — не повод ли это задуматься о будущем? В ее власти сделать бесплодными всех женщин Урука и лишить землю родящей силы. Неисчислимые бедствия ждут нас, если отвергнем мы материнскую заботу Инанны.