Книга Искатель, 2010 №3, страница 119 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

— Гильгамеш? — потрясенно вымолвила она, натягивая покрывало на шею.

— Да, это я, моя возлюбленная супруга! Я вернулся из похода и готов снова принять тебя в свои объятия. — Он радостно протянул к ней руки, но Иннашагга не шевелилась.

— Почему меня никто не предупредил? — растерянно выговорила она.

— Потому что я прибыл только что. Никто не знает о моем возвращении — ни санга, ни мать, ни Забарадибунугга. Ты первая, кто увидел меня после странствий.

Однако это сообщение не вызвало у Иннашагги радости. Она вымученно улыбнулась, потом скосила взгляд куда-то за спину Гильгамеша. Вождь обернулся. В проходе стояли стражники.

— Что нам сделать с этим человеком, госпожа? — прогудел один из них. — Прикажешь изрубить его на куски или бросить в узилище?

— Что за странные речи ты ведешь, страж, — слабо ответила Иннашагга. — Разве не узнаешь ты своего господина?

Воины пристально всмотрелись в лицо Гильгамеша, глаза их полезли на лоб. Загремев оружием, они упали на колени.

— Не гневайся, повелитель, — взмолился один из них. — Духи тьмы спутали наш разум, замутили душу. Волею достопочтенного Курлиля поставлены мы здесь, чтобы стеречь покой святейшей госпожи. Не знали мы, что ты вернулся в Урук. Лучше б руки наши отсохли, а ноги отпали, чем осмелились бы мы чинить тебе препятствия. Не карай строго заблудших рабов своих, что по скудоумию и недомыслию встали на твоем пути...

— Ладно, ладно, — нетерпеливо проворчал Гильгамеш, помахивая рукой. — Убирайтесь.

Воины смиренно уползли в коридор. За ними гуськом выпорхнули рабыни. Дверь закрылась, Гильгамеш и Иннашагга остались одни.

— Тебя и впрямь трудно узнать, Гильгамеш, — сказала жена. — Голова твоя заросла космами, члены огрубели, одежда обветшала. Ты источаешь странный запах. Признаться, он неприятен мне.

— Это запах скитаний, — ответствовал вождь. — Им пропиталось мое тело, пока я блуждал по степям и лесам. — Он взял ее ладонь в руку. — Ты тоже не та, что прежде. Лик твой осунулся, под кожей проступили вены. Что произошло с тобою? На тебя напала хворь?

Иннашагга спрятала взгляд.

— Да, — ответила она. — Мне нездоровится.

Гильгамеш присел на корточки, пытливо заглянул ей в лицо.

— Что за болезнь? Скажи, не скрывай от меня правды.

— Так, пустяки. Не волнуйся обо мне. Я должна прийти в себя. Твое появление столь неожиданно...

Вождь поднялся, с недоверием посмотрел на нее.

— Я не буду терзать тебя расспросами, милая. Если разговор причиняет тебе боль, ты не обязана отвечать. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Она слабо улыбнулась и извиняюще взяла его за пальцы.

— Ты так добр ко мне. Могу ли я быть достойной твоей доброты?

— Глупости, — нахмурился Гильгамеш. — Это болезнь принуждает тебя вести столь странные речи? Я скоро вернусь. Мне нужно потолковать со слугами.

Он поцеловал ее в лоб и вышел. В коридоре он увидел мать, стоявшую в окружении многочисленных рабынь и служанок. При виде Гильгамеша лицо ее просияло, глаза заблестели от слез.

— Гильгамеш, сын мой, — воскликнула она, бросаясь ему на шею. — Как долго я ждала тебя!

Вождь мягко обнял ее, погладил по плечам.

— Вот я и вернулся, матушка, — ответил он. — Странствие мое окончено.

Она счастливо глядела ему в глаза и от волнения не могла вымолвить ни слова. Губы ее дрожали, из горла вырывались судорожные всхлипы.