Книга Искатель, 2010 №4, страница 90 – Василий Щепетнев, Виталий Забирко, Владимир Соколов, и др.

— Федор Елочкин, — представился всадник. — А кролики, это понятно. Кто их покупает, вряд ли с тобой сладит. Но, сам понимаешь, престиж фирмы — Истинный Пегас все-таки.

— Хы! — самодовольно осклабился Феофан.

— Слушай, — Федя замялся — а можно... разок попробовать, каково это — вдохновение от настоящего Пегаса?

Феофан, вывернув шею, смерил своего покорителя мстительным взглядом.

— Это можно.

По стекающим каплям зацокали копыта. Пшик, поскуливая от нетерпения, подкатился под ноги величественному собрату. Лицо сидящего на Феофане хозяина пегасику не понравилось. Остекленевшие глаза, застывшая улыбка — все говорило, что вкусил он от запретного плода, коего касаться простым смертным не рекомендовалось.

— Лошадь страшная! — отчаянно заверещал Пшик. — Что ты с ним сделал?!

— Нормально все, отойдет, — устало буркнул Феофан. — Истинное Вдохновение показал. Не ту ерунду, что ты подсовываешь.

Сердчишко Пшика екнуло. От обиды он тяпнул Феофана за непробиваемое копыто — выше не достал. Тот выпада не заметил. Посоветовал только:

— Под ногами не путайся. Зашибу ненароком. — Потом обратился к оцепеневшему Федору: — Как смотрины наметятся, зови. Может, и приглянется кто. Да не мешкай, я ж теперь без хозяина могу и... того. Пошустрей там.

— Помню, — далеким эхом отозвался Елочкин.

Феофан стряхнул своего укротителя со спины и, взмахнув крыльями, неспешно полетел навстречу светлеющему небу. Пшик взвалил на себя невесомое астральное тело хозяина и поволок его к подъезду. Там, пытаясь согреться, докуривала вторую пачку сигарет физическая оболочка Феди Елочкина.

* * *

Изольда Яковлевна была экзотическим плодом скоротечной любви нанайского оленевода и рафинированной студентки Танечки, пылко, но мимолетно увлеченной этносом народов Крайнего Севера. Заманил Яшка таинственными сказаниями о Матери Оленихе, запутал в снежной паутине, расцвеченной лентами полярного сияния. Расписались в местном сельсовете. Но, вырванный из тундрового антуража, очарование свое оленевод растерял. Скучал, однако. Да и у бывшей студентки к фольклору интерес подтаял. Так и разбежались: Яшка обратно к олешкам, а Танечка замуж за сына профессора с мировым именем. Все остались довольны. Особенно маленькая Иза, получившая от скоропостижно усопшей связи самый весомый куш — жизнь.

Мезальянс даровал Изочке не только своеобразную внешность. Личность также получилась замысловатой. От матушки — столичная ухватистость; от батюшки — способность видеть то, что жителю мегаполиса видеть недосуг. При любом удобном случае Иза упрашивала отвезти ее погостить к отцу. Там-то, в кочевых стойбищах, она и углядела крылатых лисиц, песцов и нерп. А однажды вернулась домой в сопровождении окрыленного олешка с печальными влажными глазами. В литературных кругах заговорили о феноменально талантливой девочке, пишущей мудрые притчи, веяло от которых вьюгой и вечной мерзлотой.

Потом прагматические начала взяли верх. Изольда ударилась в бизнес. Бизнес Изольды был замысловат, как и эклектичная ее душа, — реализация пегасов и пегасиков. Фирму «Пегас и К°» зарегистрировали как сеть арт-кафе. Здесь танцевали, декламировали, представляли и выставлялись. О привлечении целевого покупателя Изольда Яковлевна пеклась неустанно. Дела шли ходко.