Книга Искатель, 2010 №4, страница 89 – Василий Щепетнев, Виталий Забирко, Владимир Соколов, и др.

Неподалеку резвился Пегас — тонконогий и белоснежный, в серых яблоках, с запутавшейся в ночном тумане гривой. Над непарнокопытным потомком Горгоны и Посейдона радужными парусами реяли исполинские крылья. Задними ногами он отплясывал на водосточной трубе, а передними выстукивал ритм по дождевым каплям. Этот странный танец и порождал хрустальный звон, который слышали охотники.

— Как думаешь, не на чужое ли заримся? Вдруг объезжен уже кем? — усомнился Федя. — Уж больно этот ноктюрн на водосточных трубах кое-что напоминает.

Пшик вытянул короткую толстую шею. Нос его мелко подрагивал.

— Дикий, — вынес он вердикт минуту спустя. — Берем!

Федя крался по гулкой от ударов ливня крыше. Азарт заставил забыть, что сейчас под его ногами не прогнулась бы не только кровельная жесть, но и осиновые листья, реши Елочкин прогуляться по ним. Выдать охотника могла разве что вибрация ауры, которую способен учуять любой Пегас. Но тот был занят — выстукивал из капель таящуюся в них мелодию. Приближения ловца не замечал. Грянул гром. Легкокрылый потянулся вверх, готовясь схватить молнию. Мелодии мелодиями, но Пегасы все еще оставались основными поставщиками небесного электричества ко двору Зевса Громовержца.

Федя прыгнул. Взметнулся, сверкнул серебром плащ. Железные шенкеля крепко стиснули бока ошалевшего от неожиданности Пегаса. Жеребчик захрапел и взвился в вертикальной стойке. Замотал мордой.

— Ы-ы-й-й-а-а!!! — взвыл Пегас.

С губ его сорвались хлопья морской пены. Разлетелись в разные стороны. Остыв, тяжелыми тучами замерли на небе. Звенящим крошевом посыпались осколки ливневой витрины. Федя зажмурился.

— Держи-и-ись!!! — донесся до Федора удаляющийся визг Пшика.

Пегас мчался, разбрызгивая алмазными подковами раскаленные останки звезд, расплескивая Млечный Путь, гася пеной мириады ни в чем не повинных светил. Планеты, снесенные с орбит развевающимся хвостом макрокосмического хулигана, взрывались и таяли в бездонных утробах черных дыр.

— Ы-ы-й-й-а-а!!! — хрипел Пегас, пытаясь избавиться от впаянного в спину седока.

Крылатый изрядно подрос: пара галактик в холке, от ноздрей до крупа — галактики три. Федя успел освоиться, отважился даже приоткрыть один глаз. Он искренне сокрушался по поводу чинимого во Вселенной безобразия.

— Что ж ты беспредельничаешь? — увещевал Елочкин. — Совесть-то поимей! Вдруг там гуманоиды какие.

В ответ буян только таращил налитые кровью глазищи да плавил беззащитные вселенные рвущимся из ноздрей паром.

Сколько они разоряли окрестные галактики, Федя не знал.

— Чего пристал?! — внезапно прервал покаянные мысли всадника возмущенный возглас. — Пусти, ну! Придушишь!

Елочкин встрепенулся. Коль пегас заговорил, укрощение можно считать свершившимся. Короткий диалог — и слуги вдохновения не могут уже обойтись без человека. Федя ослабил хватку.

— Не скинешь?

— Скинешь тебя, — огрызнулся Пегас, переходя на умеренную рысь. — А ты молодцом, удержался.

— Работа такая, — объяснил Елочкин. — Объезжаю вашего брата.

— Не для себя, что ли?

— Мне тебя не потянуть. Талантов маловато, — признался Федя.

Пегас фыркнул.

— На мне не разбогатеешь. Непродажный я — традиция. Это кроликов разных да ишаков втюхать можно. А я сам хозяина выбираю. Я Истинный Пегас, фамильная династия. Кстати, Феофан Аргиросович Пегас.