Книга Искатель, 2010 №5, страница 58 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

Андрей выбрался из шезлонга и запрокинул голову. Тяговые тросы канатной дороги пришли в движение, из-под платформы появилась желтая кабина. В ней был один человек. Кто именно — расстояние разобрать не позволяло. Но не Родригес, его пеструю рубашку Андрей уж как-нибудь распознал бы.

— Капитан, — сказал Баро.

Кабина достигла пляжа. Открылась дверца. Капитан поманил к себе Чака, бросил ему несколько слов и направился к зонтикам и шезлонгам, чтобы объявить гостям мистера Моро хозяйскую волю.

— Вас просят подняться наверх.

Чак стоял в нескольких шагах за капитаном и держал палец на спусковом крючке автомата.

— Одну минутку, капитан, — сказал Андрей. — Мы с мисс Элей не закончили очень интересный разговор. — Он перешел на русский: — Ты знаешь, Эля, как в средние века определяли, одержим человек дьяволом или свободен от него?

— Нет. А что такое? Я не понимаю...

— А ты понимать и не пытайся. Ты слушай. Так вот, прежде чем начать пытать... Кстати о пытках. В Испании практиковалась такая: связанного человека опускали в бассейн с хищными рыбами и наблюдали, начнут они его рвать или нет. Если начнут — безгрешен, нет — ведьмак. Но это так, вспомнилось по ассоциации, мурены виноваты. Но до пыток непременно проводился осмотр на предмет обнаружения «дьявольских меток». Для непосвященных это были обычные родинки, а для инквизиторов — знаки того, что человек вступил в богопротивную связь с антихристом. Конечно, не всякая родинка о том свидетельствовала, а лишь расположенная в определенном месте. У пупка, например. Под ключицей. Или у левого глаза.

Эля побледнела.

— Чепуха, конечно, — беззаботно и белозубо усмехнулся Андрей. — Ну, родинка, что с того? Только, сдается, не всё тут фантазии. Опыт веков как-никак, его тоже учитывать надо. А теперь свежий пример. Перед самым моим отплытием написали в питерских газетах о смерти одного душегуба. И фотографию напечатали. Представляешь, у него родинка как раз у левого глаза была!

— Родинка? — Эля прикрыла рот рукой. Глаза ее были полны ужаса.

— Ага, маленькая... Такое вот у меня вышло прощание с Петербургом. К чему я это рассказал, спросишь? А к тому, что в совпадения я не верю. Вот спасла ты нас с Говардом, и это не случайно! Есть здесь своя закономерность. Возможно, даже промысел Господень. Ты нам помогла, может, и мы тебе пригодимся.

Движением плеча капитан небрежно откинул полу своего кожаного жилета и демонстративно положил ладонь на рукоятку «Глока»:

— Хватит. Пошли.

Рука Фуфы потянулась к карману.

— Да-да, уже все. — Андрей обезоруживающе улыбнулся капитану. — Дело сделано. Можно отправляться.

— Какое дело?

— Я еще раз поблагодарил мисс Элю за наше спасение. Лучший комплимент — длинный комплимент. — Андрей отряхнул шорты от налипших песчинок. — Я готов.

По дороге к кабинке фуникулера Говард прошептал:

— Что ты ей заливал?

— Потом...

Пускаться в объяснения в присутствии конвоиров было неразумно. И в другом Андрей был уверен: что поступил правильно, открыв перед Элей карты. Появление на пляже капитана лишило его и сомнений, и иллюзий.

Чак закрыл дверцу кабины.

— Она плачет, — сказал Баро.

Плечи девушки вздрагивали от рыданий. Фуфа стоял перед ней на коленях, склонив повязанную платком голову. Так молятся перед иконой.