Книга Искатель, 2010 №5, страница 61 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

— Вы тоже жили в коммуне?

— Не совсем. Но я часто приезжал туда, хотя чувствовал себя среди юнцов белой вороной. Знаете, когда тебе девятнадцать, тридцатилетние кажутся стариками. Не буду скрывать, мне не всегда было приятно общество этих волосатых максималистов, любому другому времяпрепровождению предпочитающих безделье и «косяк» с марихуаной.

— Вы не возражаете, если я закурю? — спросил Говард. — Это просто сигареты.

— Пожалуйста. Но придет время, и вы озаботитесь своим здоровьем.

Говард закурил.

— Что вас влекло туда, мистер Марлоу?

— Должно быть, это прозвучит высокопарно, но меня заботили души этих молодых людей. Конечно, я привозил продукты, кое-какую одежду, но важнее были те слова, что я говорил им. Ведь они были неплохими ребятами и уж точно не пропащими. Впереди у них была целая жизнь, а они вели себя так, словно наступающий день будет днем последним. Они не думали о будущем, не понимали, что будущее надо строить своими руками каждый час, каждый миг. Я не был проповедником и не указывал им путь истинный, потому что и сам не знал, где он пролегает. Но я точно знал, какая дорога ведет в тупик, и по мере сил старался уберечь их от того, чтобы они пошли по ней. Я сказал вам, Говард, что у меня не было дочери. Это так. Но у меня был сын, прекрасный мальчик, которого мы с женой просто обожали. Мы баловали его, не отказывали ни в чем, и, может быть, именно это его погубило. От пресыщенности или в поиске новых ощущений он сделал себе первый укол и скоро стал законченным наркоманом. Мы пытались его лечить. Он лежал в лучших наркологических клиниках Калифорнии, но, покинув их стены, снова бросался искать дозу. Не выдержав этого кошмара, умерла его мать, моя жена. И тогда я сорвался. Я выгнал его из дома! Через месяц мой сын был убит при попытке ограбления бензозаправочной станции.

— Сочувствую вам, — сказал Говард, поражаясь цинизму собеседника. И еще Говард не ожидал, что это так трудно — держать себя в руках, когда тебе так беззастенчиво лгут. Но следовало отдать должное — лгут с фантазией, даже изысканно.

— Ему была нужна моя помощь, мое участие, а я оттолкнул его. Как я мог загладить свою вину? А я должен был сделать это, иначе жизнь моя превратилась бы в ад, она уже напоминала чистилище. И тут случайно я прочитал заметку о коммуне хиппи недалеко от Сакраменто. Я собрал те немногие вещи сына, что оставались дома, и отвез их туда. Я ехал не без внутренней дрожи, ожидая увидеть наркоманов, утративших способность адекватно воспринимать действительность. А увидел молодых людей, гордившихся своей свободой, но все более погружавшихся в несвободу, которая определялась их зависимостью от проклятого зелья. Они были грязны телом, но чисты душой, в которой таились страх и растерянность. И тогда я понял, что уже не смогу оставить их, что сделаю все от себя зависящее, чтобы хоть кого-нибудь удержать на краю пропасти.

Марлоу достал из кармана белоснежный носовой платок и промокнул уголки глаз. Бриллиант на мизинце азартно блеснул.

— Мы часто и подолгу разговаривали с вашей сестрой, Говард. Сначала Кристина была насторожена, но постепенно оттаяла. У нас не было друг от друга тайн, и я тешил себя надеждой, что в конце концов смогу убедить ее оставить коммуну. Я говорил, что помогу ей найти жилье в городе, устроиться на работу, а там можно будет подумать и об университете. Она ведь была очень умной, ваша сестра.