Книга Искатель, 2010 №5, страница 44 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

Рев турбин стал глуше, еще глуше, смолк. Самолет приземлился.

— Скоро нас призовут для осмотра и допроса, — сказал Горбунов.

«Скоро» наступило часа через два, когда солнце уже скатилось с зенита. В очередной раз щелкнул замок, и Бонни объявил, что их ждут.

— Наконец-то, — проворчал Говард, поправляя шорты и одергивая футболку.

У входа в гостевой домик гном посторонился, препоручая незваных гостей мистера Моро заботам Чака.

— Прямо, — скомандовал тот, выдерживая конвойную дистанцию.

Проходя мимо площадки со скамейками, клумбами и роскошным видом на океан, Говард остановился и с деланным изумлением уставился на авангардное творение неизвестного скульптора.

— Что это? — спросил он у Горбунова.

Андрей закатил глаза и цыкнул зубом.

— Что это? — спросил Говард охранника.

Чак посмотрел на скульптуру так, будто видел ее впервые. На его изрытом оспинами лице проявилось откровенное недоумение.

— Что — что?

— Это.

Конвоир тяжко задумался, а потом обиженно рявкнул:

— Вперед!

— Получил? — ехидно осведомился Горбунов.

Говард улыбнулся. Приятно сознавать, что не ты один профан в современном искусстве.

Они обогнули виллу и вновь вышли к обрыву. Теперь они были по другую сторону утеса, так что ни эллинга с башенкой, ни пирса им отсюда не увидеть — скала помешает. Говард даже сделал шаг к обрыву, чтобы увериться в этом, но Чак поторопил его, показав стволом автомата на деревянную платформу, один край которой нависал над пропастью. Что ж, можно и оттуда...

Дюймовой толщины доски даже не скрипнули, приняв на себя вес трех человек. Говард подошел к поручню, собранному из покрытых лаком брусков, посмотрел вниз и убедился, что его топографические выкладки верны: скальный мыс закрывал и пирс, и эллинг, и пляж.

Метрах в трехстах от берега протянулась цепочка рифов, о которые разбивались водяные валы, катившиеся, должно быть, от самой Африки. Ударившись о камни, волны теряли скорость и форму, превращаясь в фонтаны брызг и хлопья ажурной пены. Говард представил, что стало бы с плотом, если бы течение не повлекло его вдоль берега, а потащило на рифы. Разметало бы в клочья, в труху, в пыль — и плот, и находившихся на нем людей.

Однако не «взмыленные» рифы были самым впечатляющим из того, что открылось взгляду с платформы у обрыва. И то были не природные красоты, а результаты усилий рук человеческих — и ума, безусловно, тоже. Конечно, умалишенные тоже способны на технологические подвиги, шизофреники этим даже славятся, но у Говарда сложилось впечатление, что хозяин острова шизофренией не страдал, разве что манией величия. Посему канатная дорога от платформы до бухточки в полукольце прибрежных скал была сооружена не в память о первом посещении альпийских курортов, а с вполне конкретной целью. Какой — это скоро должно будет выясниться. Иначе, какого рожна их сюда привели?

Охранник между тем достал рацию и доложил, что вверенные ему субъекты доставлены «на точку». Тут же под платформой заработал мотор, тяговые тросы пришли в движение, и от берега вверх заскользила кабина фуникулера, выкрашенная в радостный канареечный цвет.

— Сюда, — сказал Чак, открывая люк в полу платформы. Прилагать титанические усилия для этого ему не потребовалось, так как люк был снабжен гидравлическими доводчиками.