Книга Восхождение, страница 76 – Николас Биндж

Джет затряс головой и поднялся, оттолкнувшись здоровой ногой. Скривившись от боли, оперся на костыль, и его лицо вдруг окаменело.

— Безумие каждый понимает по-своему, Гарольд.

С этими словами он, хромая, вышел из вагончика.

Все на мгновение замерли, балансируя на грани – ярость Джета будто пропитала атмосферу тесного помещения. Наконец Полина развернулась к двери и, пробормотав что-то по-русски, тоже вышла наружу.

Напряжение спало. Спустив пар, все по одному покинули лабораторию.

Я даже не заметил, как выскользнула Наоко. Хотел броситься вслед за ней, однако не знал, что сказать. Не только сейчас, а вообще.

Я посидел еще несколько минут, глядя на письмена на щупальце чудовища, но не видя их. Из клубка проблем высовывались кончики все новых нитей, а меня одолевали одни и те же мысли. Голова шла кругом, Хэтти. Я искал и не находил, чем связаны гора, чудовища, временны`е аномалии и люди на леднике. Теория, объединяющая все эти явления, была где-то на подходе, всплывала намеками, однако полностью на поверхность пока не поднялась. Что-то такое сказала Полина… Да, вот: совершенно особенная форма жизни существовала на нашей планете миллионы лет. И что-то проскользнуло в словах Йона, только я не мог вспомнить конкретную фразу. Все связано, я был в этом уверен. Ответ лежал совсем рядом.

Вынырнув из размышлений, я осмотрелся. В лаборатории остались лишь мы с Томасом. Пересев ближе к нему, я спросил:

— Что вы обо всем этом думаете?

— Иногда мне кажется, – заговорил он, поглядывая на монстра, – что наука ходит по кругу. Уводит нас от Бога, затем вновь к нему возвращает. Не знаю, насколько опасно идти дальше, однако мы можем стать первыми, кому удастся увидеть одно из величайших творений Господа. Для меня это много значит.

— Вы и в самом деле считаете, что необходимо продолжить восхождение?

Он пожал плечами, сосредоточившись на мерзком чудовище.

— Я не могу объяснить настоятельное желание идти выше. Полагаю, Джет тоже не может. И все же оно присутствует, Гарри. Не сомневаюсь: кто-то заронил его нам в душу. Возможно, тот, кто воздвиг здесь нашу гору, некто великий. Если хотите, называйте его Богом… Так или иначе, я считаю своим долгом выяснить, в чем тут дело.

Я вздохнул, наконец сообразив, отчего с самого начала экспедиции чувствовал себя неуютно, и заерзал на стуле.

— Но если кто-то наверху нами управляет, у нас нет права на самостоятельные решения? Вас это не беспокоит? Получается, мы – безмозглые муравьи на муравьиной ферме?

Томас наконец перевел взгляд на меня.

— Разве мы управляем эволюцией? Разве властны над потребностями питаться и воспроизводить себе подобных? Способны ли мы идти против законов физики? Боюсь, наш разум и вправду не самостоятелен.

— Так что же, смириться? Принять на веру, что все предопределено?

Томас поднялся и махнул рукой.

— Свободная воля и предопределенность – не противоположности, Гарольд. Они сосуществуют. Когда Ахиллес столкнулся с вероятностью участия в Троянской войне, его мать, Фетида, обладающая даром пророчества, сказала: путь сына предначертан. Если он откажется от участия, останется жить, но никто не будет знать его имени. Если ввяжется в войну, наверняка погибнет, однако будет воспет в веках. Так и вышло – мы свидетели его славы. Тем не менее, хотя будущее было известно, у Ахиллеса имелся выбор.