Книга Восхождение, страница 74 – Николас Биндж

Йон широко развел руки, едва не угодив Томасу пальцем в глаз, и развернулся, окинув взглядом всех собравшихся.

— Как можно сравнивать перечисленное мной с тупой иерархией бессловесных приматов? Между нами ошеломляющая пропасть. Почему ее никто не заполняет? Почему мы не находим в ней существ, начинающих использовать абстрактный язык, проявляющих хотя бы намек на таланты в художественной сфере? Интеллектуальные устремления человечества – религия, наука, история и культура – несравнимы ни с чем в известной нам Вселенной. Создается впечатление, будто эволюция продолжалась до определенного момента, а затем человек вдруг развернулся на девяносто градусов и пошел в совершенно ином направлении. Так откуда же взялся разум?

— Кто-то вложил его в голову гомо сапиенс, – улыбнулся Томас.

— Вы серьезно? – простонал Джет, закатив глаза. – Далеко не все необъяснимые явления доказывают, что Бог существует, Томас.

Тот пожал плечами.

— Равным образом не все, что мы можем объяснить, свидетельствует об обратном.

Джет обхватил руками голову, а я продолжал поглядывать в сторону Наоко. Она сидела молча, наблюдая за нами, словно находилась в театре. Палмер, поднявшись, положила конец спору:

— Все это очень увлекательно, но какое отношение ваша дискуссия имеет к этому… осьминогу?

— Очень рад вашему вопросу, – широко улыбнулся Йон.

Взяв у Полины указку, он направил ее на черные отметины, бегущие вверх и вниз по щупальцам, и провел кончиком до массивной средней части тела чудовища.

— Мы легко можем предположить, что эти метки – чисто физиологическая особенность. Знаете, как полоски у зебры или, допустим, пятна у леопарда. Однако при ближайшем рассмотрении мы придем к выводу: они не связаны с биологической сущностью данной особи. Нет, это не метки, а письмена, нанесенные мелким шрифтом на конечности. Я бы даже сказал, что тут использовано нечто вроде чернил.

Я склонился над отвратительно воняющим щупальцем и, зажав нос, внимательно присмотрелся. От кожи исходило тепло. Йон, вероятно, был прав: на широком поле действительно змеилось нечто вроде выписанных черным каракулей. Строчки завивались круговоротом, как в джакузи, снова перестраивались и шли дальше извилистой дорожкой с периодическими пиками и впадинами.

— Обратите внимание: впадины порой повторяются через определенные промежутки, что наводит на мысль о закономерности, однако и строгой модели я здесь не вижу – стало быть, это не просто повторы. Сказал бы, что тут речь о сходных словах и грамматических конструкциях.

Я встал, чувствуя, как в голове словно проскакивают электрические разряды, обошел вокруг существа и пробормотал:

— Язык?..

Йон кивнул.

— Причем не примитивное подобие, как у перекликающихся птиц или дельфинов в брачный сезон. Нет, друзья, это письменность. Сложный язык, выражающий мысли и, предположительно, способность к логике и рефлексии. Дамы и господа, вероятно, нам удалось открыть единственный вид в известной нам Вселенной, отличающийся тем же уровнем разума, что и мы.

— Вы можете перевести эти надписи? – взволнованно спросила Палмер, наклоняясь к чудовищу вслед за мной.

— Увы, невозможно, – покачал головой я. – Даже если перед нами язык, хотя этот вывод может оказаться притянутым за уши, сперва необходим период интенсивной коммуникации. Нам потребуются сравнительные образцы речи и гораздо больше информации.