Книга Опалённая жизнь, страница 69 – Мари Милас

— Значит, ты и Гаррисон Эшфорд… — медленно начинает она, когда мы перемещаемся

из кухни в гостиную, — я всегда знала, что этот мужчина дышит в твою сторону, как дракон.

— Что это вообще значит? — возмущается папа, опускаясь в кресло с Лео на руках.

Мама поворачивается к нему и поясняет:

— Очень горячо.

— Между нами ничего нет, — быстро говорю я.

Даже если что-то и есть, я никому не собираюсь об этом говорить. Мы еще сами не

понимаем, как к этому пришли и как оказались в секунде от поцелуя на кухне. Так что я не

собираюсь в очередной раз подтверждать свою ветреную натуру тем, что, кажется, начинаю

влюбляться в мужчину, который может заполучить любую женщину. Без ребенка.

Возможно, когда Гарри рядом, мой мозг превращается в сахарную вату, и очень

легко забыть о том, что не каждый захочет чего-то серьезного с женщиной и ее годовалым

сыном. Потому что да — отношения теперь работают иначе. Нельзя завести роман только со мной.

Теперь это всегда пакетное предложение.

Я и Лео. Лео и я.

Я, Лео и целый этаж игрушек. Я, Лео и вагон проблем.

Я смотрю на своего сына, который сидит на коленях папы и сосредоточенно пытается

засунуть шарик себе в рот.

Внезапно, вопреки всем тревогам, ловлю себя на мысли, что Гарри ни разу — ни

разу — не посмотрел на него так, будто он помеха.

Наоборот.

Иногда мне кажется, что этот мужчина смотрит на моего сына так, будто он — самое

естественное продолжение его собственной жизни. Но все равно я не хочу мечтать о чем-то

слишком сильно, чтобы потом не было слишком больно.

Мне хватило своей беспечности и романтизации всего, что только можно и нельзя, в

ту ночь, когда был зачат Лео. Казалось, что одна свободная ночь, когда ты можешь позволить

себе быть безрассудной и просто счастливой, должна закончиться просто сногсшибательным

флиртом, вкусной маргаритой и парочкой мозолей от босоножек.

Моя такая ночь закончилась беременностью от того, кто даже не узнал меня, когда

я решила сообщить ему о ребенке. Но стоит сказать: в лучах софитов придурок был слишком

красив. А я была падка на красоту и «темный взгляд», о котором пишут в книгах.

Жаль, что реальность слишком сильно отличается от вымысла. И если случайный секс

в книге заканчивается великой любовью, то в жизни это оборачивается глубочайшим потрясением.

— Лола, — осторожно говорит папа, — ты слишком долго молчишь. Это тревожный

знак.

Я закатываю глаза, а потом целую его в щеку, чтобы он уже наконец перестал

ворчать.

— Я просто думаю, папочка.

Мама ерзает на своем месте и нюхает плед, которым был накрыт Гарри.

— О Гарри?

— Да ты успокоишься или нет? — папа хмуро смотрит на нее.

— О, Джеймс, не ревнуй. Мы в браке больше двадцати лет, — она подходит к нему,

обхватывает его щеки и притягивает к себе для поцелуя. — Но это не значит, что я не могу

оценить красивого мужчину, с которым очень хорошо смотрится наша девочка.

А потом я думаю: как так вышло, что я родилась вот такой? Немного внеорбитной.

Ну… яблоко от яблони, полагаю.

— Я уже сказала, что у нас ничего нет.

— Да-да, — говорит мама таким тоном, что становится понятно: она верит мне

примерно так же, как полагается на существование единорогов.

Она подходит к окну гостиной.

— Матерь божья, Лола, иди сюда!

— Что там? — откликается папа вместо меня.