Книга Опалённая жизнь, страница 160 – Мари Милас

тайны.

Лео залезает в машину, пристегивается и смотрит на меня уже совсем по-другому.

Не как на лектора, а как на соратника. И, садясь за руль, я понимаю, в чем вся сложность

родительства. Быть для него одновременно и тем, кто учит не драться, и тем, кто всегда

встанет на его сторону, даже если весь мир будет против него.

— Спасибо, папа, — тихо шепчет Лео.

— Люблю тебя.

Лола

Ждать своего ребенка домой, когда знаешь, что сегодня он разбил кому-то нос — та

еще задача.

Я стою на кухне, опираясь бедрами о столешницу, и жую… нет, не яблоко.

Мел.

Да, именно мел. Маленький белый кусочек, который я с невинным выражением лица

достала из верхнего ящика. Беременность — удивительное время, когда ты внезапно начинаешь

хотеть вещи, которые в нормальной жизни даже в руки не берешь. Третий ребенок решил, что мы

будем есть мел.

— Если кто-то из детей увидит это, мне конец, — бормочу я, откусывая кусочек.

Живот мягко упирается в столешницу. С каждым днем роды все ближе. Я отекаю,

одышка такая, что легче не шевелиться, но Гарри все равно смотрит на меня так, будто я

совершаю чудо просто тем, что существую.

Дверь хлопает.

— Мам, мы дома! — раздается голос Лео.

Я быстро закидываю мел обратно в ящик и захлопываю его, будто это запрещенное

вещество. На втором этаже раздается топот, когда Ной, услышав голос брата, спешит вниз.

— Это правда, что ты выбил Прескотту зуб? — кричит он. — И чуть не задушил его?

Я провожу рукой по лицу. Мы с Ноем столкнулись с учительницей Лео в

супермаркете, и она рассказала о случившемся, хотя Гарри и так доложил мне все сразу. Но у

моего младшего сына такая фантазия, что половину он додумал сам.

— Я не… — Лео замирает между кухней и гостиной, глядя на меня виноватыми

глазами. — Ты знаешь?

Я вздыхаю и киваю. На лице Лео отражается смесь печали и стыда. Гарри проходит

мимо, взъерошивает его волосы и целует меня в висок.

— Будь с ним помягче, — шепчет он мне на ухо.

Я присаживаюсь перед Лео, насколько позволяет живот.

— Я не выбивал зубы, — спешит заверить он.

— Я знаю, — сжимаю его ладонь. — Думаю, вы с папой уже все решили, правда?

Его плечи расслабляются. В этом Лео слишком похож на меня.

— Да, — он роется в кармане школьного жакета. — Но я принес тебе кое-что, чтобы

ты не расстраивалась. — Он разжимает кулак, и я вижу два идеальных кусочка… мела.

Гарри чем-то давится позади меня и начинает кашлять. Я бы постучала ему по

спине, но слишком занята осознанием того, что мой ребенок, скорее всего, украл мел из школы

ради меня.

Ной кружит вокруг нас, пытаясь забраться ко мне на колени, но из-за живота не

получается. Его каштановые волосы лезут мне в рот, когда он обнимает меня за шею.

— Я сказал, что нам нужен белый, — шепчет Ной.

— Ты можешь не рассказывать обо всем?! — Лео топает ногой.

— Не ссорьтесь, — я поднимаюсь, потирая поясницу. — То есть вы оба спланировали

кражу мела?

— Я бы не сказал, что это была кража… — протягивает Лео.

— Я видел, как ты ела мел пару дней назад, — признается Ной. — Лео сказал, что

это, наверное, из-за пуза.

— Это не пузо! — стонет Лео. — Я сказал, что это ребенок.

— Но он же в пузе! — Шестилетний Ноа по-взрослому вскидывает руки.

— В животе!

— Это одно и то же!

Мы с Гарри наблюдаем за этим спором, приподняв брови. Я все еще сжимаю мел в

ладони. Это самый милый и странный поступок, который мог совершить ребенок для своей очень

беременной мамы. В такие моменты понимаешь, как сильно дети делают нас счастливыми простой

мелочью.

Я смотрю на них — на Лео с его упрямым подбородком и на Ноя, который живет с

открытым сердцем. И мне становится тревожно от того, как быстро они растут. Казалось, еще

недавно я была беременна Лео. До сих пор помню ту версию себя: одинокую, напуганную, стоящую

по ночам около холодильника на кухне. Тогда я шептала животу: «Мы справимся», не зная, как

именно. Тогда не было Гарри. Не было плеча, на которое можно опереться.

А сейчас я стою здесь, окруженная заботой двоих (почти троих) детей и мужчины,

который смотрит на меня так, будто я — весь его мир.

— Лео, это очень мило, — я целую его в щеку. — Но в следующий раз мы будем

покупать, а не красть. И ты не будешь ввязываться в драки, чтобы потом успокаивать меня

мелом. Договорились?

— Это не романтично, — вздыхает он.

— Зато законно, — вставляет Гарри.

Мальчишки снова начинают спорить, а Гарри обнимает меня со спины, положив ладонь

на живот.

— Как ты? — тихо спрашивает он сквозь детский шум.

Я накрываю его руку своей.

— Счастлива.

Гарри целует меня в шею.

— Я тоже.

Где-то за стеной Лео кричит, что Ной «неправильно моет руки», а тот огрызается в

ответ. Я закрываю глаза и улыбаюсь. Возможно, наш дом похож на сумасшедший. Но он наш.