Онлайн книга «Босс не по плану»
|
Я смотрю на него. — Максим. — Да? — Когда ты закроешься — я постучу. Он смотрит на меня. — В дверь, — уточняю я. — Как тогда — в шкаф с синими папками. Просто открою и загляну. Пауза. — А если не открою? — Ты откроешь, — говорю я. — Потому что ты уже умеешь. Ты просто не знаешь что умеешь. Тишина. Анютины глазки смотрят на нас снизу — яркие, нелепые, совершенно не подходящие к этому разговору и поэтому идеальные. — Хорошо, — говорит он наконец. — Хорошо. — Вера. — Да? — Спасибо. — За что? — За то, — говорит он, — что слышишь первый раз. Я смотрю на него. Потом беру его за руку — крепче, чем шла по аллее. Просто — крепче. — Пойдём дальше, — говорю я. — Да. Мы идём. Мимо уток. Мимо веранды с музыкой. Мимо бабушек на лавочке, одна из которых смотрит на нас и кивает себе — с видом человека, который видел много и умеет отличать правильное от неправильного. В парке хорошо. Просто хорошо. Домой я прихожу в пять. Сажусь на диван. Не включаю телевизор. Сижу. Думаю о дне — методично, как всегда, раскладываю по полочкам. Кофе с Айвазовским. Петербург и анютины глазки. «Хочу чтобы оно шло». Сокольники. Его рука в моей — весь день, почти без перерыва, как что-то само собой разумеющееся. «Я боюсь себя». «Когда закроюсь — постучи». «Спасибо что слышишь первый раз». Я складываю это всё вместе. Смотрю на то, что получается. Получается — человек. Настоящий, живой, с Петербургом внутри и пустым балконом и привычкой закрываться. Который боится и говорит об этом. Который не умеет красиво и говорит просто. Который пришёл в закрытую столовую с методичкой из одного листа. Который хочет чтобы оно шло. Я беру телефон. Пишу Кате: «Мы были в Сокольниках». Катя пишет немедленно: «ЧТО». «Просто гуляли. Весь день». «Вера Климова. Вы просто гуляли весь день». «Да». «Это серьёзно». Я смотрю на «это серьёзно». Потом пишу: «Да». Катя долго не отвечает — для неё долго, секунд тридцать. Потом: «Я приеду в июне. Хочу посмотреть на него». «Зачем?» «Затем что я твоя подруга двенадцать лет и имею право посмотреть на человека который заставил тебя гулять в Сокольниках». Я улыбаюсь. «Хорошо». «И Вера». «Что?». «Ты сегодня первый раз написала "да" без объяснений». Я смотрю на это. Она права. Обычно я объясняю — «да, но», «да, хотя», «да, наверное». Просто «да» — это другое. «Замечаю», — пишу я. «Хорошо», — пишет Катя. Я кладу телефон. За окном — майский вечер, последний. Завтра первое июня. Лето. Я сижу на диване и думаю о том, что полтора месяца назад я заняла чужое парковочное место. Что это была ошибка. Что ошибка привела к синей папке и немецкому письму и Берлину и ключ-карте и галерее и липам и Пярту и сегодняшнему дню. Бухгалтер сказала бы: ошибка в исходных данных, пересчитать. Но иногда — иногда — ошибка в исходных данных даёт правильный результат. Просто другим путём. Не по плану. Телефон вибрирует. Максим. «Хороший день». Два слова. Без вопроса, без продолжения. Просто — хороший день. Я пишу: «Да». Просто «да». Без объяснений. Он пишет: «Спокойной ночи». «Спокойной ночи». Пауза. Потом — последнее, уже когда я почти убрала телефон: «Анютины глазки. Я куплю». Я смотрю на это. Он купит анютины глазки. На балкон, вероятно. Или просто так. Чтобы они были. Я пишу: «Хорошо». Потом думаю и добавляю: «Они живучие. Не требуют много». |