Книга Босс не по плану, страница 47 – Майя Нур

Я иду к метро.

Не оглядываюсь — почти не оглядываюсь, у самого входа — и вижу, что он стоит там же. Смотрит.

Я машу.

Он не машет — просто стоит и смотрит. Но что-то в том как он стоит — что-то новое. Чего раньше не было.

Что-то открытое.

Я спускаюсь в метро.

Эскалатор едет вниз, и я стою и думаю — про зеркало в зеркале, про «тебе», про ключ-карту которую он не просил вернуть, про руку в темноте зала.

Про «давно хотел».

Про то что я тоже.

Давно.

Поезд приходит.

Я захожу.

Двери закрываются.

За окном — тёмный тоннель, и в нём — моё отражение. Размытое, как всегда. Но сегодня в нём что-то другое.

Сегодня в нём — человек, который встал на носки под липой в пятницу вечером.

Который не взял зонт.

Который оставил ключ-карту.

Который, кажется, наконец перестал считать дни.

Поезд едет.

И я думаю — без оговорок, без «ничего не значит», без правильных планов — что завтра суббота.

И кофе.

И Айвазовский.

И он.

Этого, думаю я, вполне достаточно.

Более чем.

Кафе называется «Бриз».

Это важно знать заранее — чтобы понимать масштаб несоответствия между названием и действительностью. «Бриз» предполагает что-то лёгкое, морское, с белыми занавесками и запахом соли. Здесь — тяжёлые деревянные столы, пластиковые стулья цвета не определённого никаким дизайном, и Айвазовский во всю торцевую стену. «Девятый вал». Шторм, обломки мачты, люди на плоту, небо цвета конца света.

Я прихожу в одиннадцать без четырёх.

Северов уже там.

Это меня не удивляет — он всегда приходит раньше. Я это знаю. Он сидит у окна, напротив Айвазовского, с меню в руках, и когда я вхожу — смотрит от меню к картине и обратно ко мне.

— Ты нашёл, — говорю я.

— Навигатор дважды завёл во двор, — говорит он.

— Переулок хитрый.

— Вижу.

Я сажусь напротив. Смотрю на картину.

— Ну? — говорю я.

— Драматично, — говорит он.

— Я же говорила.

— Ты говорила «очень». Это точнее.

— Хозяин считает, что это создаёт атмосферу.

— Какую атмосферу?

— Я не спрашивала. Побоялась ответа.

Что-то в уголке рта.

Подходит официантка — молодая, с хвостиком, с видом человека которому здесь нравится работать. Это хороший знак.

— Кофе?

— Два американо, — говорю я. Потом спохватываюсь и смотрю на Северова.

Он смотрит на меня. Кивает.

— Два американо, — подтверждает он.

Официантка уходит.

— Я заказала за тебя, — говорю я.

— Я заметил.

— Ты не возражаешь?

— Нет. — Пауза. — Ты знаешь что я пью.

— Знаю.

— Это хорошо.

Я смотрю на него. Он смотрит на Айвазовского.

— Максим.

— Да?

— Ты сегодня в джинсах.

Он переводит взгляд на меня.

— Суббота, — говорит он.

— Я просто не видела тебя не в пальто и не в пиджаке.

— Это смущает?

— Нет, — говорю я честно. — Просто — другой.

— Плохо другой?

— Хорошо другой, — говорю я.

Он смотрит на меня секунду.

— Ты тоже другая, — говорит он.

— Без пиджака?

— Без рабочего лица.

Я смотрю на него.

— У меня есть рабочее лицо?

— Есть. — Он говорит это как факт, без оценки. — Аккуратное. Собранное. Сейчас другое.

— Какое?

Пауза.

— Лучше, — говорит он просто.

Приносят кофе.

Мы берём чашки.

Пьём.

Молчим — хорошим молчанием, нашим.

— Расскажи про Петербург, — говорю я.

Он смотрит на кофе.

— Что именно?

— Всё. Ты там вырос?

— До шестнадцати — да. Потом Москва, университет.