Книга Вижу тебя, Лили, страница 26 – Анна Флин

Слова доходят не сразу. Будто проходят через толстое стекло.

Смотрю на Ника. Он словно чувствует, что разговор связан с ним. Стоит, прижав коробку к бедру, и ждёт. Ровно. Тихо. Взгляд прямой, немного хищный – но в нём нет открытой угрозы. Скорее – наблюдение.

— Лили? – зовёт Генри – я молчу чуть дольше, чем нужно. – Всё хорошо?

— Да… думаю… да, – выдыхаю наконец, хотя сердце всё ещё не верит словам. – Спасибо, Генри.

Кладу трубку. Секунда – чтобы прийти в себя. Пальцы всё ещё дрожат.

Собираюсь повернуться… Но Ник уже стоит ближе, чем был.

Не вплотную – но шага на два меньше, чем прежде.

— Всё нормально? – спрашивает он негромко. Голос не давящий. Но в нём есть странное внимание – будто он услышал больше, чем должен был.

Сглатываю.

— Да. Я… просто уточняла у Генри… насчёт… тебя.

Звучит глупо. Неуместно. Но ничего другого не выходит.

Ник чуть прищуривается, словно рассматривает мою реакцию, пытаясь понять что-то большее, чем сказано.

Потом кивает.

— Логично, – произносит он спокойно. – Ты осторожная. Это… хорошо.

Тон делает фразу двусмысленной.

Очень.

Киваю, немного растерянно, но держусь прямо.

— Так где тебе помочь? – Голос ровный, будто и не было до этого ни одной тревожной фразы.

Стараюсь не выдать, как трясёт изнутри.

— С коробками, – отвечаю я, указывая на ближайшую. – Эти – в зал. Новинки. Надо расставить.

Он идёт неторопливо, почти лениво, но в каждом шаге ощущается уверенность. Берёт коробку без видимого усилия – там килограмм десять, не меньше. Кожа на руках чуть натягивается, он будто даже не замечает веса.

— Полки по жанрам, – поясняю, стараясь, чтобы голос звучал буднично. – Вон там – романы, левее – детективы, дальше нон-фикшн. Главное не перепутать.

— Ненавижу книги, – произносит он так, словно бросает что-то на пол.

Рука с обёрткой замирает в воздухе.

— Прости?.. – переспрашиваю, хотя прекрасно услышала.

Он чуть поворачивает голову, смотрит прямо, не отводя глаз:

— Книги. Ненавижу. В книжных душно. Как в старых чердаках. И от всех этих «великих мыслей» почему-то всегда хочется выйти покурить, даже если не куришь.

Внутри что-то болезненно сводит. Книги – единственное место, где безопасно. А он говорит о них так, словно это грязная вода в подвале.

— Зачем тогда ты здесь, если всё это отвратительно? – замечаю я, складывая коробочный нож.

— Я здесь не по своему желанию, – равнодушно отвечает Ник. – По просьбе. Разница большая.

Разрезаю скотч на следующей коробке. Пахнет типографской краской, чуть влажным картоном. Для меня это запах дома. Для него – судя по выражению лица – почти как свалка.

— Можешь просто помогать и не комментировать, – выдыхаю я, ставя стопку книг на стол. – Отвращение к литературе не входит в список обязанностей.

Он усмехается почти беззвучно. Даже смех у него без радости.

— Ты защищаешь книги, как будто это живые существа, – произносит он, подходя ближе к полкам. – Милое заблуждение.

— А ты всех людей насквозь видишь, да? – не выдерживаю я.

— Не всех. – Он медленно оглядывает меня снизу вверх. – Но некоторые – слишком прозрачные.

Челюсти сами собой сжимаются.

— Романы – вот сюда, – говорю жёстче, чем собиралась, указывая на верхний ряд. – Женские – ближе к проходу, исторические – левее.

— У любого мусора есть тот, кто его собирает, – лениво комментирует Ник, расставляя книги по местам. Делает при этом всё чётко, ровно, без суеты. – Вопрос – зачем.