Книга Вижу тебя, Лили, страница 24 – Анна Флин

Медленно поднимаю взгляд на витрину.

У стекла – фигура.

Размытая, вытянутая солнечным бликом. Ни лица, ни деталей – просто тёмный силуэт.

Дыхание сбивается. На секунду кажется, что воздух густеет, становится вязким. Сердце рвётся вверх, как испуганная птица.

Моргаю – и силуэт исчезает.

Только моё блеклое отражение и вывеска кофейни напротив. Но ощущение взгляда остаётся, цепляется под лопатками липким холодом.

Плечи непроизвольно напрягаются, будто кости сами пытаются стать бронёй. Кожа на затылке стягивается, будто её коснулся чей-то ледяной палец. Отвожу взгляд к книгам.

Колокольчик над дверью звенит – слишком резкий, слишком хлёсткий. Как выстрел.

Разворачиваюсь.

И замираю.

В дверях стоит не Кейси.

Парень. Чужой. Высокий – под метр девяносто, если не больше. На фоне дверного проёма кажется ещё крупнее, словно пространство вокруг него сжимается само по себе.

Тёмная футболка обтягивает широкие плечи, под тканью угадываются тонкие мышцы – не накачанные, а рабочие, жилистые. Рюкзак висит на одной лямке, будто парень готов в любой момент его сбросить и сорваться с места.

Волосы чёрные, мягкие на вид, беспорядочно падают на лоб, закрывая часть брови. Эти пряди создают странный контраст с его глазами: светлыми, слишком светлыми. Они могут быть серыми… или зелёными – свет из окна падает так, что определить невозможно. Но взгляд – прямой. Настороженный. Анализирующий. Хищный, как у зверя, который зашёл не в тот лес, но решил остаться и посмотреть, кто здесь хозяин.

Светлая кожа, подчёркнутые скулы, резко очерченный подбородок. Сколько ему лет? Может, двадцать? Двадцать один? Не больше. Я пытаюсь прикинуть… но почему-то уверена: он точно старше меня.

А ещё в позе есть что-то неправильное: стоит прямо, но вес перенесён на одну ногу, будто всегда готов шагнуть вперёд. Или назад. Или вбок – куда угодно, лишь бы успеть.

Подбородок едва заметно приподнимается, и взгляд цепляется за моё лицо. Проверяет. Сверяет. Запоминает.

Сердце сжимается.

Мне не нравится, как он смотрит.

Всё его тело как будто готово к движению: расслабленным он не выглядит ни секунды.

Дверь медленно закрывается, пресекая шум улицы. Колокольчик стихает. И становится слишком тихо.

Он не идёт внутрь. Просто стоит на пороге, как будто оценивает помещение. И меня.

— Привет, – произносит он, растягивая слово, будто пробует его на вкус. Голос низкий, вкрадчивый, с едва заметной насмешкой на последнем слоге. – Ты Лилиан Холлоуэй?

Сухость во рту становится почти болезненной.

— Эм… да, – отвечаю осторожно, выравнивая дыхание. – Ты… кто?

Угол его губ чуть подрагивает – не улыбка, скорее жест, будто он что-то понял. Или что-то скрывает.

— Николас Картрайт. Просто Ник, если тебе так легче, – протягивает он. – Генри сказал, что тебе нужна помощь.

Слова ложатся ровно, уверенно. Но Генри говорил только о Кейси.

— Он попросил меня зайти, – добавляет Ник, чуть склонив голову. – Кейси позже подтянется.

Смотрит не моргая. Будто ждет, как отреагирую. Будто что-то сверяет внутри себя.

Воздух в магазине будто уплотняется. В груди что-то давит, как перед грозой.

— Ты что-то уронила, – говорит он внезапно и делает шаг вперёд.

Тело реагирует быстрее мыслей – отступаю. Сердце сбивается с ритма, пальцы немеют.

Смотрю вниз.