Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 91 – Анна Варшевская

Но дверь открывается почти сразу.

— Жива? — спрашивает с порога Костя.

— Куда я денусь, — усмехаюсь устало.

Он закрывает за собой дверь, подходит ближе и кладёт на стол распечатки.

— Пришли результаты твоих анализов, Лар.

Я смотрю на листы, но не беру их сразу.

— Ну? — спрашиваю, не отрывая взгляда от его лица.

Костя не спешит отвечать. Придвигает стул, садится напротив, разворачивает распечатки к себе, пробегается глазами ещё раз. Уже ведь посмотрел наверняка! Что, там могло измениться что-то за последние тридцать секунд?!

— Так, — говорит наконец. — Смотри.

Подвигает ко мне один из листов, проводит пальцем по строчкам.

— Общий анализ. Лейкоциты чуть выше нормы. Не критично, но есть. Формула сдвинута… — замолкает на секунду, — скажем так, в сторону реакции. Не специфично.

— Это может быть что угодно, — пожимаю плечами, Костя кидает на меня взгляд.

— Да. Вот ещё, здесь повышение, — его палец останавливается на следующей строчке. — Биохимия. Печёночные чуть-чуть пляшут, но тут я бы на тебя не наезжал… — смотрит на меня. — Это как раз может быть реакцией на вчерашний алкоголь.

— Я же говорила, что это из-за алкоголя!

— Лар, — он не раздражается, только чуть качает головой, — алкоголь может дать вот это, — постукивает пальцем по строке, — но он не увеличивает лимфоузлы и не трогает селезёнку.

— Ты же сам сказал — не критично!

— Я сказал, да… но это не идеально. И мне это не нравится. Особенно в сочетании с картиной, которую я видел на УЗИ.

Я откидываюсь на спинку кресла, скрещиваю руки.

— Прекрасная формулировка, Константин Альбертович. «Мне не нравится». Очень информативно.

На меня вдруг накатывает страх. Липкий, противный, такой, что хочется убежать, спрятаться — залезть к нему на колени, прижаться, и чтобы он сказал, что всё в порядке и всё будет хорошо.

Давлю в себе порыв, прикусываю язык. Я же не ребёнок! Я справлюсь!

— Кость, давай честно и как на духу, — решительно подаюсь вперёд, глядя на него прямо, глаза в глаза. — Ты подозреваешь онкологию?

— Лар…

— Врать мне не надо! Тем более, что я всё равно пойму!

— Это может быть вирус, — говорит Костя мягко. — Может быть реакция на какую-то инфекцию, которую ты на ногах перенесла и не заметила. Может быть банальная реактивная лимфаденопатия. В эту картину может укладываться многое.

— А может не укладываться, — произношу тихо.

Он не отвечает сразу. Просто смотрит на меня.

— Может, — кивает наконец. — Но, Лар… у меня нет данных, чтобы утверждать, что это что-то серьёзное.

— Но у тебя нет данных, чтобы это исключить, — добавляю.

Константин открывает рот, чтобы что-то сказать, но запинается.

— Да, — кивает после паузы.

Вот за это я его всегда и… любила. И уважала. И бесилась одновременно. За эту честность. Иногда жёсткую, иногда почти жестокую… За эту прямоту без увиливаний, там, где она действительно нужна.

Эта его прямота принесла нам обоим много сложностей в прошлом и в нашем браке. Но именно она и позволила сохранить относительно человеческие отношения. Парадокс… то, что одновременно разрушает и созидает.

С другой стороны, в каждом человеке это есть, так ведь?

Несколько секунд мы молчим, а потом я наконец спрашиваю:

— Что дальше?

Костя сразу оживляется, как будто только этого и ждал.

— Сделаем расширенную биохимию, посмотрим ферритин, ещё кое-что…