Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 88 – Анна Варшевская

Киваю и захожу в смотровую.

Пациентка лежит на кушетке, бледная, с напряжённым лицом. Рядом анестезиолог, в стороне стоит Семён. Ловлю его взгляд, но мужчина, к счастью, просто суховато кивает. Хорошо, что не начал ничего демонстрировать.

Тут же думаю, что несправедлива к нему, всё-таки Семён хороший специалист, а мы все оставляем личные проблемы в стороне, когда дело касается пациентов. Ну, почти все.

Потому что третьим в помещении — кроме перепуганной девушки, конечно — обнаруживается Денис Аркадьевич. Начмед по хирургии стоит у стола с результатами УЗИ, просматривает снимки с таким видом, как будто уже всё для себя решил.

— Лариса Александровна, — кивает, даже не поднимая на меня взгляд. — Явились всё-таки.

Проглотив язвительность, подхожу ближе, беру снимки.

— Что у нас? — спрашиваю ровно.

— Подозрение на внутрибрюшное осложнение, — отвечает он сухо. — Свободная жидкость, образование в малом тазу, клиника нарастает. Нужно готовить в операционную!

Интересно, а почему пришёл именно он? Что, дежурных хирургов в отделении нет, которых можно было бы вызвонить на консультацию по их профилю? Но ответ на этот вопрос я сейчас никак не получу, поэтому выбрасываю лишнее из головы. Быстро пробегаюсь взглядом по протоколу. Жидкость есть, но никакой катастрофы тут не видно. Образование… да, есть. Но…

— Давление? — спрашиваю, не отрываясь.

— Девяносто на шестьдесят, — отвечает анестезиолог. — Держим.

— Гемоглобин?

— Последний — сто два.

— Семён Валентинович? — кидаю взгляд на терапевта.

— Меня смущает температура, — говорит мужчина тихо, слегка кривится, и я киваю.

В красивую клиническую картинку, нарисованную начмедом, не вписывается. Поднимаю взгляд на Дениса Аркадьевича, который высокомерно смотрит на меня и уже хочу уточнить, но вмешивается пациентка.

— Что происходит? — спрашивает дрожащим голосом. — Что со мной такое? Мне нужна операция?!

Я подхожу ближе, беру её за руку.

— Мы сейчас всё уточним, — говорю ровно. — Не надо волноваться, вы под наблюдением, мы вас не оставим.

Она кивает, но по глазам видно, что испугана до предела.

Слышу, как открывается дверь, и понимаю, что это зашёл Костя. Он уже в костюме и белом халате, сразу ничего говорить не пытается, просто оценивает обстановку. Денис Аркадьевич, прищурившись, смотрит сначала на меня, потом на него, потом снова не меня.

— Лариса Александровна, время идёт!

— И вы хотите вести её как внутрибрюшное кровотечение? — уточняю, поднимая на него взгляд.

Вижу, что он уже готов сказать что-то резкое, но сделать это не успевает.

— Лариса Александровна, Денис Аркадьевич, на секунду, — голос Кости сейчас отказа не предполагает.

Хорошо, что вмешался. А то с начмеда сталось бы затевать спор при пациентке — мало того, что занятие само по себе достаточно бессмысленное в этом случае, так ещё и молодую мамочку пугать, которая и так вся испуганная и на нервах после кесарева, да и чувствует себя плохо.

Коротко киваю Софье Андреевне, чтобы оставалась внутри, и выхожу следом за мужчинами в коридор.

Дверь закрывается, и напряжение сразу становится ощутимее, как будто в коридоре плотность воздуха не такая, как в палате.

— Я не вижу смысла тянуть, — начинает Денис Аркадьевич сердито, даже не пытаясь снизить градус общения. — Клиника нарастает, жидкость есть, образование есть, давление падает. Чего вы ждёте?