Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 52 – Анна Варшевская

Я на секунду даже теряюсь.

Нет, цветы мне дарили, конечно. И пациентки дарили, и мужья пациенток, и родственники, и коллеги на праздники. Но обычно это всё было как-то… более по-человечески, что ли. Скромнее. А тут такое ощущение, что Игнат Орлов с утра заехал не в цветочный, а прямо в оранжерею и скупил там половину запаса.

— Да вы что, — говорю, невольно рассмеявшись. — Вы меня похоронить решили под этим букетом?

Он тоже улыбается, но цветы не убирает, упрямо протягивает вперёд.

— Возьмите, пожалуйста.

— Это совершенно не нужно, — качаю головой. — Игнат… э-э-э…

— Сергеевич, — подсказывает мне Орлов. — Но лучше просто Игнат. Не настолько я старый! Хоть и дедушка теперь, — широко улыбается, и я не удерживаюсь от ответной улыбки.

— Игнат Сергеевич, ну правда. У вашей дочери на родах были врач и акушерка смены, не я. Вот их и благодарите, если уж вам так хочется.

— Их я тоже найду и поблагодарю, — кивает он сразу, без спора. — Обязательно. Но это вам.

— Да за что мне-то? — не удерживаюсь от восклицания, вздёргиваю брови, растерянно глядя на мужчину.

Он как-то очень просто смотрит на меня и отвечает:

— За то, что вы меня тогда не отшили. И за то, что всё объяснили нормально. И вообще… — тут он чуть смущается, что на таком лице с по-мужски резкими чертами смотрится даже забавно, — красивая женщина не должна с утра быть без цветов. Тем более после ночного дежурства.

У меня за спиной кто-то тихо хмыкает. Кажется, одна из акушерок. Невольно оглядываюсь и замечаю, как кто-то ещё, наоборот, явно затаивает дыхание, наблюдая с таким любопытством, словно у нас тут не роддом, а спектакль разыгрывается.

И краем глаза вижу, как поворачивается Константин.

Очень спокойно. Слишком спокойно.

И от этого мне сразу становится не по себе.

— Игнат Сергеевич, вы сейчас перепугаете мне всё отделение, — говорю мягче и тише. — Давайте без таких жестов. Правда, неловко.

— Да что ж неловкого, — он пожимает плечами. — У меня внучка родилась. Я, может, первый раз в жизни так рад, что у меня руки дрожат. Дайте человеку порадоваться, Лариса Александровна!

Господи, ну как на него сердиться.

Приходится взять букет. Он и правда тяжёлый. Пахнет так, что у меня сразу начинает щекотать в носу.

— Спасибо, — говорю уже серьёзно. — Но в следующий раз лучше фруктов девочкам в послеродовое принесите. Цветы очень красивые… но яблоки полезнее, — улыбаюсь, чтобы не прозвучало укоризной.

— Учту, — кивает он моментально.

И в эту секунду вмешивается Константин, который смотрит на Орлова в упор.

— Добрый день, — произносит ровно, ледяным голосом, от которого у меня начинает чесаться между лопаток. — Если вы закончили выражать благодарность персоналу, позвольте напомнить, что в отделении всё-таки идёт рабочий процесс. А посторонним задерживаться в коридорах без необходимости не следует.

Ни одного грубого слова.

А звучит так, что пару кубометров воды можно было бы заморозить.

Орлов поворачивается к нему спокойно. Без обиды, без раздражения, просто как человек, которому на что-то указали или отдали приказ, но для него это полностью нормально, потому что он к этому по службе давно привык.

— Понял вас, — кивает понятливо и по-деловому. — Не хотел мешать.

— Вот и прекрасно, — отзывается Константин.

Я смотрю на него и вижу, что он злится. Не просто недоволен, а именно злится, практически в бешенстве.