Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 22 – Анна Варшевская

Мне хочется усмехнуться. Комплексный подход — это он сейчас про что? Про то, что собирается под шумок укусить меня побольнее и оттяпать ещё кусок от и без того еле дышащего родильного отделения?

— Жалоба по какой пациентке? — уточняю спокойно.

— О, — Денис Аркадьевич делает вид, что удивлён моему интересу, — а вы не догадываетесь?! Та самая с хэлп-синдромом, ваша звёздочка! Мама записывала всё на телефон, вы же в курсе. Прелестная женщина, кстати, очень… настойчивая. Такие умеют добиваться своего.

Я медленно вдыхаю и так же медленно выдыхаю. Значит, мама, несмотря на наш разговор потом в коридоре, всё-таки посидела, подумала, а может, и накрутила себя — да и пошла жаловаться.

— И что от меня требуется? — спрашиваю, глядя мужчине прямо в глаза.

— Приказ, объяснительная, пакет документов, — перечисляет он, явно наслаждаясь каждым пунктом. — И, конечно, комментарии заведующей. Вы же у нас лицо отделения.

«Лицо отделения». Ага. Которое так удобно подставлять, когда надо отбиваться.

— Прекрасно, — киваю ему. — Спасибо, что передали. Я возьму нужные листы и поднимусь.

— Вот и правильно, — он снова улыбается, уже почти по-дружески. — А то знаете… новый главврач, новые правила. Константину Альбертовичу сейчас важно понимать, кто умеет работать в команде, а кто привык… огрызаться.

Сволочь!

Я делаю шаг в сторону, давая понять, что разговор окончен.

— Денис Аркадьевич, — произношу ровно, — в команде работают. А не устраивают засаду в коридоре. Хорошего дня.

И прохожу мимо, не ускоряя шаг, хотя хочется перейти на бег и стукнуть дверью кабинета так, чтобы стекло звякнуло.

В кабинете Софья Андреевна уже ждёт с историями, но, увидев моё лицо, молча протягивает папку и даже не спрашивает лишнего.

— Мне нужны копии по той девочке, Алевтине, — уточняю фамилию. — Журнал давления, листы магнезии, протокол операции, консилиум. Всё, полностью.

Софья кивает, не задавая вопросов, и уже через минуту я держу в руках толстую стопку бумаги, которая по весу ничуть не легче живого ребёнка.

Вот только ребёнка ты помогаешь родить, чтобы спасти, думаю философски. А бумаги — чтобы потом доказать, что ты спасала.

У кабинета главврача Ира — секретарь — смотрит на меня с тем выражением, какое обычно бывает у людей, внезапно оказавшихся между молотом и наковальней и не понимающих, как им отсюда теперь выбираться.

— Лариса Александровна, — шепчет она, — там… ну… Ирина Сергеевна тоже.

Я киваю. Ну конечно. Кто бы сомневался.

— Ничего, — говорю так же тихо. — Я пройду.

«Ты не пройдёшь!» — внезапно встаёт перед глазами кадр из кинофильма, и я с трудом сдерживаю неуместный смешок.

Это точно нервы.

Константин сидит за столом, перед ним лежит раскрытая папка, рядом ноутбук, он хмуро переводит взгляд с одного на другое. Ирина Сергеевна устроилась сбоку, как на прошлой встрече, вглядывается в экран планшета, на котором открыт какой-то документ, постукивает ручкой по столу.

Денис Аркадьевич, разумеется, тоже уже здесь. Как же нам справиться без начмеда по хирургии, который так умеет «работать в команде». Стоит чуть в стороне с таким видом, словно случайно тут оказался, но на лице предвкушение. Такое, которое очень хорошо иллюстрируется фразой «сделал гадость — на сердце радость».

— Лариса Александровна, — Константин кивает мне, — проходите. Спасибо, что так быстро.