Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 12 – Анна Варшевская

Невовремя пришедшее воспоминание чуть не заставляет поморщиться, но я тут же прогоняю лишние мысли.

— Я хочу, чтобы ваша дочь осталась живой, — обрывает её Константин, не грубо, но достаточно жёстко. — Нужно подписать согласие на операцию. Время пошло. Мне ещё нужно будет поднять банк тромбоцитов, без них в операционную нельзя.

— Мы имеем право на второе мнение! — срывается муж.

— Имеете, — киваю в ответ. — Но пока вы его получите, мы можем потерять вашу жену и вашего ребёнка. Вы правда хотите поэкспериментировать с их жизнями на практике?

— Костя… — девушка смотрит на мужа.

Тоже Костя…

У меня вдруг появляется абсолютно абсурдное желание поймать взгляд главного врача. Посмотреть на него.

Вот знала я, знала, что тяжело нам будет вместе работать…

Муж Али смотрит на свою испуганную жену, закрывает глаза, опускает голову. А потом подходит и берёт её за руку.

Ну наконец-то. Дошло!

— Делайте всё, что нужно, — кивает, поцеловав ей костяшки пальцев.

— Марина Анатольевна, готовим операционную. Анестезиолога сюда, — бросаю через плечо. — Константин Альбертович, тромбоциты?

— Уже вызвал станцию, собирают дозу, — он кивает. — Параллельно плазму. Ребёнку — наготове неонатологи.

— Хорошо. Алечка, снимаем кольцо, — говорю девушке, которая начинает крутить на опухшем пальце золотой ободок. — Серёжки тоже, и цепочку! Отдавайте всё мужу, сейчас быстро-быстро и в операционную!

Анестезиолог из хирургии, худой, сосредоточенный, скользит взглядом по листу с анализами.

— С такими тромбоцитами в спину не пойду, — качает головой. — Только общий.

— Понимаю, — отвечаю, проверяя обработку поля. — Поехали без проволочек!

Лампы вспыхивают. Команда молчит перед стартом. В глубине помещения слышен шорох неонатологов: готовят столик, мешок, тёплые пелёнки. Старшая акушерка у моей правой руки, ассистент слева. Анестезиолог возле головы роженицы кивает — можно работать.

— Начали, — говорю спокойным тоном и делаю первый разрез.

Дальше всё происходит в том самом темпе, когда мысли и пальцы совпадают по скорости. Матка плотная, «деревянная». Руки работают, мозг ведёт подсчёт: бережно, но быстро.

— Мальчик, — говорит неонатолог. — Тонус слабый. Давайте сюда.

— Забирайте, — передаю младенца специалисту. — Матка не сократилась. Окситоцин. Баллон готовьте.

— Тромбоциты на лифте! — кричит кто-то.

— Успеваем, — отрезает главный врач из дверного проёма. Он уже здесь, в халате, но без шапочки, ему выдали «одноразку» на бегу. — Плазма тоже сейчас будет.

Я шью быстро, коротко командую. Взгляд привычно проверяет края операционного поля — нет ли свежей струи, не началось ли кровотечение? Нет. Сегодня — нет.

Слышу слабое попискивание.

— Малыш пошёл, — выкрикивает Елена Владимировна с детского столика. — Кричит. Поехали в реанимацию новорождённых.

— Молодцы, — выдыхаю тихо и добавляю чуть громче: — Завершаем. Контрольные показатели, мониторим!

Через двадцать минут мы уже откатываем Алю в палату интенсивной терапии. Капельница на месте, давление спустили до терпимого. В коридоре сидят, как напружиненные — тронь и подскочат — муж и мама нашей родильницы.

— Где мой внук? — женщина, увидев меня, почти кричит. — Почему вы его унесли?!

— Ваш внук жив, с ним неонатологи, — отвечаю устало. — Его унесли в реанимацию в связи с вялостью рефлексов, но он кричит. Это хороший знак. Сейчас вам всё расскажут. Ваша дочь в стабильном состоянии. Мы сделали всё вовремя.