Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 17 – Лиля Брук

Я тихо хихикнула и оглядела зал.

— О, а это наш «звездный историк», - в голосе Вяземского появились стальные нотки. Он смотрел на высокого, худощавого мужчину с эффектной проседью у висков, который жестикулировал перед группой слушателей. - Профессор Зайцев. Специалист по эпохе Возрождения и по самопиару. Недавно выпустил монографию, которую рекламируют в каждом книжном. Пишет так витиевато, что иногда и сам, кажется, не понимает, о чём. Но публика любит. Смотри, как он встряхивает волосами - это его фирменный жест, означает «я погружён в пучину мысли». Запомни его, Алиса. Он - твой главный конкурент на будущие гранты.

Я не скромно оглядела высокого мужчину с золотистыми волосами, он напомнил мне золотистого ретривера, вокруг него столпились дамы разного возраста от студенток первокурсниц, видимо приглашенные дарования, до старших преподавателей.

Каждый из этих людей был словно живой учебник по выживанию в академической среде. Я слушала Вяземского, чувствуя, как в голове складывается сложная, многоуровневая карта этого мира - с его подводными течениями, мелями и опасными рифами. И понимала, что мой скромный пучок и диссертация - это очень хрупкая лодка для такого плавания.

— А вот и наш главный меценат сегодняшнего вечера. Сергей Александрович. Умнейшая голова! Он, кстати, раньше у нас на кафедре работал, но там, не долго, практически сразу осел в министерстве. Любил преподавать смежные дисциплины, да ты, наверное, его ещё студенткой застала. Не помню, если честно, вёл ли он у твоего потока…

Что-то холодное и тяжёлое, словно кусок льда, упало мне в живот. Нехорошее предчувствие, острое и безошибочное, сжало горло. Я инстинктивно прижалась к руке Вяземского, как к единственному якорю в этом море фальшивого сияния.

— Сергей Александрович! - окликнул Георгий Александрович высокого мужчину, стоявшего к нам спиной. - Доброго вечерочка! Сколько лет, сколько зим!

Мужчина обернулся. И земля бесшумно ушла у меня из-под ног.

* * *

Нас рассматривал солидный, красивый, ухоженный мужчина лет сорока пяти. Его костюм, явно шитый на заказ, сидел на нём великолепно, как вторая кожа. В нём была та самая лёгкая небрежность богатого человека, для которого дорогая одежда - привычная норма, а не праздничный ритуал.

— Добрый вечер, Георгий Александрович, - его голос был таким же, как в моих воспоминаниях - бархатным, обволакивающим, способным убедить в чём угодно.

И вот я снова первокурсница, дрожащей рукой сдающая зачёт по «Публичной истории» его превосходительству Сергею Александровичу. А вот его кабинет, полумрак, и я, наивная дура, предаюсь «высоким» плотским утехам под его снисходительные, умные речи. Тени прошлого накрыли с такой силой, что в глазах потемнело, а живот скрутило резкой, почти физической болью. Но лицо, к счастью, онемело, застыв в вежливой маске.

— Как жизнь, как здоровье? - протягивал ему руку Вяземский.

— Да всё чудесно, Георгий Александрович, как вы?

— Живём по тихонько. Сергей Александрович, знакомьтесь, моя протеже, аспирантка Алиса Витальевна Кольцова.

Он медленно перевёл на меня взгляд. Его серые глаза, холодные и проницательные, скользнули по моему лицу, и в их глубине мелькнула тень узнавания, мгновенно спрятанная под маской светской любезности.