Книга После развода. Я не твоя война, страница 94 – Марта Макова

В такие моменты чувствовал себя не просто бывшим мужем-козлом, тиранившим жену, я себя последним мудаком чувствовал. Садистом. Только тот получал удовольствие от страданий своей жертвы, а я нет. Я злостью захлёбывался и несло меня по краю безумия. И только сейчас, оказавшись в шкуре жены, начал понимать, что я был чудовищем. Запугал, затиранил так, что она до сих пор предпочитает избегать встреч со мной. Никак со мной не общаться, кроме вынужденных разговоров о детях.

Просто ввалиться сейчас в дом, переполошив и напугав жену, которая только-только стала общаться со мной без страха в глазах и напряжённо сомкнутых губ, было плохой идеей.

Я дал себе слово не беспокоить Олю без серьёзных поводов, не навязывать своё общество. Дать ей время забыть то, что она раз за разом переживала рядом со мной после развода. И я твёрдо придерживался своего решения. Но зайти поздравить её и дочерей с Новым годом я же мог?

Понимал, что это только повод. Лазейка, которую я нашёл в обход своего же решения не тревожить семью. Но не воспользоваться не смог.

Забрал из багажника коробки и пакеты с подарками, открыл своим ключом калитку и быстро, чтобы не передумать, пошёл к дому.

Не давая себе шанса отступить в последний момент, открыл дверь и шагнул в тёплый свет.

И сразу через распахнутые двери гостиной увидел празднично накрытый стол и свою семью, сидящую за ним.

— Всем привет. — пересохшим горлом выдавил я.

Четыре пары глаз уставились на меня. Есенькины вспыхнули радостью. Младшая дочь выскочила из-за стола и быстро пошла мне навстречу. Тёща смотрела, как на привидение. Причём как на злобное и неприятное привидение. Мирослава скептически усмехнулась и отвела взгляд. Уставилась в свою тарелку. Оля медленно поднялась со стула и так и осталась стоять рядом с ним. Спокойная, невозмутимая, только тонкая морщинка между бровей выдавала внутреннее напряжение.

— Я на минутку заскочил. Только поздравить. — с самым беспечным видом, какой только мог изобразить, выдал я полуправду. Потому что втайне надеялся, что не выгонят меня за порог, как обоссаного бродягу. Оставят праздновать Новый год с семьёй.

— Папа. — обняла меня Есенька. — Я загадала, чтобы ты пришёл и всё получилось.

— Я не мог тебя не поздравить. — я присел на корточки, чтобы наши с Есенькой лица были наравне, и обнял дочь. — С Новым годом, кроха.

— А у меня для тебя подарок. — шепнула мне на ухо Есенька. — Он под ёлкой лежит.

— Я обязательно заберу. — глядя поверх Есенькиной головы на Олю, тоже шёпотом ответил я и поднялся в полный рост. — Я подарки привёз. Хотел поздравить.

Оля молчала. Смотрела на меня и молчала. А у меня от взгляда на жену такой жар внутри поднимался, что казалось, кровь в венах кипит и пузырится.

Красивая, что пипец! Платье это новое с открытой спиной, хрупкие лопатки, тонкая цепочка со сверкающим камушком на конце, соблазнительно скользила вдоль позвоночника. Шея лебединая.

— Ты останешься, пап? — с надеждой заглядывая мне в глаза, спросила Есенька.

Я с вопросом посмотрел на Ольгу. Она молчала, смотрела на меня нечитаемым взглядом.

— Проходи, раз пришёл. — усмехнувшись, выдала тёща. — До боя курантов осталось семь минут. Заодно и шампанское нам откроешь.