Книга После развода. Я не твоя война, страница 92 – Марта Макова

— Холодец беее… — скривилась Есенька, и мы с Мирославой рассмеялись.

— Не беее, а вкусно и полезно. — забирая у Есеньки серебряный шар и вешая его на ёлку, нравоучительно произнесла Мирослава.

— Вкусно и полезно — это мандарины! — подскочила с дивана Есенька и понеслась на кухню, спросив на ходу. — Мама, тебе тоже почистить мандаринку?

— И мне. — вслед ей крикнула Мира.

— А ты холодец ешь! — хохотнула Есенька, скрываясь за дверью.

— Маленькая вредина!

Я вешала на ёлку мишуру и, слушая шутливую перебранку дочерей, улыбалась.

Мы с девочками понемногу приходили в себя. Перестали тревожно реагировать на телефонные звонки Димы, и вообще как-то успокоились, повеселели.

После истории с дракой, благополучно закончившейся с помощью адвокатов мужа, Дима почти не появлялся на моём горизонте. Звонил, только если планировал забрать на выходные дочерей. На мой вопрос про Аду ответил, что она теперь не работает в его компании и больше не побеспокоит ни меня, ни дочерей. Что ей, с некоторых пор, не до нас. Постепенно и мы стали забывать эту историю.

В конце октября в город вернулась мама. Долго обнимала нас с дочками и, сдерживая слёзы, рвано вздыхала.

Я была рада её возвращению, потому что скучала и потому, что мамина помощь сейчас была очень кстати. Я не стала увольняться с работы, наоборот, почувствовав, что работаю не вынужденно, а просто потому, что хочу, поняла, что мне это нравится. И ещё у меня родилась мечта, в направлении которой я тихонько двигалась, как раз в стенах нашей музыкальной школы.

Мама сейчас была на подхвате. Забирала Есению из садика, если я задерживалась в школе.

Встречать Новый год мы решили дома. Приготовления почти закончились: ёлка была наряжена, стол накрыт праздничной скатертью, салаты нарезаны, и я отправила водителя на машине за мамой, у которой, наконец-то, испёкся пирог. Она позвонила сказать, что готова ехать к нам.

— Давайте наряжаться! — хлопнула я в ладоши. — Скоро приедет бабушка, и начнём праздновать.

Есенька с Мирославой, весело переговариваясь, разошлись по своим комнатам, а я, окинув последним взглядом празднично украшенную гостиную, не спеша поднялась по лестнице и вошла в свою спальню. Придирчивым взглядом ещё раз осмотрела купленное к встрече Нового года вечернее платье.

Оно было смелым для меня. С открытой спиной. Гладкий шёлк облегал бёдра и струился в пол мягкими волнами. Впервые за долгое время мне захотелось надеть что-то по-настоящему красивое и сексуальное. Хотелось почувствовать себя привлекательной женщиной, а не загнанной тёткой, с затравленным взглядом.

Подняла вверх волосы, обнажив шею. В уши вдела серёжки-гвоздики с длинными, тонкими цепочками, на кончиках которых сверкали маленькие бриллианты. Добавила в пару к серьгам ожерелье, тонкая цепочка которого скользила по позвоночнику и ниже лопаток заканчивалась таким же бриллиантом.

Макияж чуть ярче обычного, капля духов на ключицы. Тонкие чулки и купленные специально к этому платью туфли на шпильке. Повертелась перед зеркалом. Я нравилась себе. Давно я не видела, не чувствовала себя такой красивой.

Есенька, увидев меня, взвизгнула от восторга. Кинулась обнять, но остановилась в шаге, замерла.

— Мамочка, ты такая красивая. — восхищённо выдохнула она. — Как настоящая королева.