Книга После развода. Я не твоя война, страница 97 – Марта Макова

— Папа оценил. Чуть не плакал от счастья. — пряча хитрую улыбку в чашке с чаем, подколола Мира.

— Может, горчицы переложила? Уж больно ядрёную бабушка купила к своему холодцу.

— Ага, ага. — усмехнулась Мирослава. — Ел за обе щеки и тобой закусывал.

Я вопросительно приподняла брови.

— Ой, мам. Не делай вид, что не заметила, как он на тебя смотрел.

— Мы в разводе, Мир. — напомнила, ставя стопку тарелок в шкафчик.

— И что? — пожала плечами дочь. — Ты ему не безразлична. И все, что касается тебя, ему небезразлично. Возьми хоть его подарок.

Подарок был неожиданным. Дима всегда демонстрировал пренебрежение к моей работе. "Училка сольфеджио" в его исполнение звучало с лёгким презрением. И вдруг муж подарил мне папку для нот из мягкой натуральной кожи с тиснением в виде скрипичного ключа. И красивый женский портфель для бумаг.

— А ты "по привычке" готовишь его любимые блюда к праздничному столу. — усмехнулась Мирослава.

На это я не нашлась что ответить. Стояла опустив голову, и складывала столовые приборы в ящик стола. Вилки к вилкам, ножи к ножам, ложки к ложкам.

Мирослава допила свой чай, вымыла чашку под краном и поставила её на сушилку. Подошла ко мне сзади, обняла и положила голову мне на плечо.

— Мам, как бы ты ни поступила в будущем, какое бы решение ни приняла, я всегда буду на твоей стороне. — тихо шепнула мне на ушко.

— Что ты имеешь в виду? — растерялась я.

— То, что вы любите друг друга. Папа тебя, а ты папу. Это видно невооружённым глазом.

Я неловко развернула в руках Мирославы и недоверчиво посмотрела на неё.

— Мира?

— Папа очень плохо поступал с тобой. — вздохнула Мирослава и отстранилась от меня. Заправила мне за ухо выбившийся локон. — Ты имеешь право обижаться, мам. Это нормально. Но я не исключаю вариант, что вы можете снова быть вместе.

Я дёрнулась, шарахнулась в сторону от дочери, больно ударившись бедром об открытую дверку нижнего шкафчика. Открыла рот, чтобы возразить, но Мирослава не дала.

— Мам, я хочу, чтобы ты знала — я всегда буду за тебя. На твоей стороне. Ты не должна бояться, что я не пойму тебя или стану осуждать. Не стану. Я приму любое твоё решение.

В глазах защипали слёзы. Я задрала голову и несколько раз быстро моргнула, чтобы загнать их обратно.

Мирослава, видя мои дрожащие губы, решила добить окончательно. Обняла крепко-крепко, потёрлась носом о мой висок.

— Я люблю тебя, мам. Ты самая лучшая, самая сильная, самая моя любимая мамочка.

В этот момент на кухню с пустой коробкой из-под сока зашла Есенька.

— Обнимашки? — встрепенулась младшая дочь, с разбегу врезалась в нас с Мирой и обхватила руками. — Тоже хочу обнимашки!

Я, улыбаясь сквозь счастливые слёзы, прижимала к себе дочерей.

Ночью лёжа в постели и глядя в потолок, думала о словах Мирославы.

Люблю ли я Диму? Сейчас в моём сердце была только боль. Не такая рвущая, его на куски, как раньше, скорее ноющая. Но непроходящая.

Простила ли я мужа? Нет. Возможно, когда-нибудь смогу. Но забыть того, через что Дима меня протащил — нет. Теперь страх и недоверие всегда будут со мной.

Готова ли я снова впустить Диму в свою жизнь? Нет! Я больше никогда не смогу доверять ему. Потому что теперь знаю, каким страшным человеком может быть со мной муж.

И я знаю в какой момент это началось, в какой момент включился его внутренний цербер.