Книга После развода. Я не твоя война, страница 96 – Марта Макова

— Папа едет к себе домой. — сказала как отрезала жена.

— Тогда пускай он меня спать уложит. А потом едет. — заартачилась дочь.

Оля вопросительно посмотрела на меня, и я кивнул. Прекрасный шанс задержаться и ещё немного побыть с семьёй.

Время было позднее, поэтому уставшая Есенька уснула очень быстро. А я ещё некоторое время сидел в её комнате, впитывая запахи детского шампуня, звуки тихого дыхания спящей дочери, тепло детской спальни.

Когда, спустился на первый этаж, Оля была на кухне.

— Как у тебя дела? — прислонившись плечом к косяку, спросил я.

Оля медленно обернулась и удивлённо, словно я какую-то чушь произнёс, посмотрела на меня.

— У меня, всё хорошо. — немного подумав, ответила жена. Поставила в посудомойку бокал, который держала в руках и вежливо улыбнулась. — А у тебя?

Я пожал плечами.

— Работаю.

Что ещё сказать, если кроме работы, бизнеса у меня сейчас ничего не было. Офис, кабинет, командировки, новые договоры, переговоры. И смертельная тишина в пустой квартире, которая резала по ушам сильнее любого шума.

— Оль, я хотел сделать ремонт в комнатах дочерей. В квартире. — пояснил, увидев мелькнувшее в глазах жены беспокойство. — Обустроить как то, чтобы им комфортно было, уютно. Посоветуешь? Дизайн там, стены какого цвета, мебель подобрать, чтобы девочкам понравилось.

— Наверное, тебе лучше с самими девочками посоветоваться. — выставляя режим на посудомойке, неуверенно сказала Оля.

— Еся в школу в сентябре пойдёт, наверное, ей письменный стол нужен будет?

Оля бросила на меня тревожный взгляд.

— Ну если она когда-нибудь захочет с ночёвкой у меня остаться. — успокоил, видя, как моментально напряглась жена.

— Наверное. — пожала плечами Оля. — Наверное, нужен будет.

— Что у тебя этим Протоповым? — не удержался я и задал вопрос, ответ на который и сам знал.

Ольга вскинулась и недоверчиво уставилась на меня. Я усмехнулся, глядя на удивлённую жену. Да, милая, я присматривал за тобой.

— Он хочет вернуться, мам. — ни с того, ни с сего выдала Мирослава.

Вечер первого января был ленивым и неспешным. Мама с Есенькой валялись на диване в гостиной и смотрели какую-то комедию. Я никуда не торопясь, в состоянии слегка сонной амёбы, передвигалась по кухне, расставляя по шкафам посуду. Мирослава, раскрасневшаяся, румяная от мороза после прогулки с друзьями, сидела за столом и грела руки об чашку с горячим чаем.

— С чего ты так решила? — недоумённо посмотрела я на дочь. Мне не очень нравилась идея возвращения Димы.

— По глазам видела. — задумчиво глядя в окно, поделилась своими мыслями Мира. — У него такая тоска в глазах была, когда он гостиную рассматривал. И когда салат твой ел, моргал часто, будто слёзы сдерживал.

— Салат? — переспросила я.

Слёзы и Дима были вещи несовместимые. Я только дважды их в Диминых глазах видела. И не то чтобы прям слёзы — скорее влагу. Это когда он в первый раз только рождённых дочерей в руки брал.

— Ага. Папин любимый, который ты случайно, — Мира изобразила пальцами кавычки, — приготовила.

— По привычке. — неуверенно оправдалась я.

Я действительно зачем-то приготовила любимый салат Димы. Тяжёлый, с несколькими видами мяса и с языком. Мужской — посмеиваясь, называл его муж, потому что в заправке к нему был не только домашний майонез, но и жгучая горчица. Никто, кроме мужа его не ел. Слишком сытный, тяжёлый и жгучий.