Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 172 – Рика Лав

— Нет! — выдохнула она с шипением, соскользнула со стола и отступила на шаг, обхватывая себя руками, будто пыталась удержать от самоуничтожения. — Ты не понимаешь! Не можешь понять! Это не должно было быть «хорошо»! Это не должно было… — голос её ломался, она задыхалась, искала слова, которые никак не могли описать то, что происходило у неё внутри. Она замерла, застыла в пространстве и подняла на меня глаза с застывшими на границе ресниц слезами: — Меня… мне не дали выбора. Понимаешь? Но я сама… и…. Выбора не было, честно! А моё тело… оно… — Ася зажмурилась, лицо её наяву исказилось от боли, — оно откликалось ему! Оно получало от этого… удовольствие! — она буквально выплюнула это слово, вздрогнув всем телом. — И это делает меня соучастницей! Сообщницей в собственном… в том, что со мной делали.

Боже…

Мир остановился.

Всё — звуки, цвета, дыхание — исчезло на несколько бесконечных секунд, и осталась только эта фраза, повисшая в воздухе, как приговор. «Мне не дали выбора». Четыре слова, которые перевернули всё с ног на голову, разорвали мою реальность на клочки.

Её изнасиловали.

Мою Асю. Мою колючую, сильную, гордую девочку изнасиловали.

Ярость поднялась волной, такой мощной, что пришлось стиснуть зубы до скрежета, сжать кулаки до боли.

Я хотел убивать.

Хотел найти того ублюдка, кто посмел прикоснуться к ней, и разорвать на части голыми руками, медленно, методично, заставляя кричать и молить о пощаде, которой не будет. Хотел стереть его с лица земли так, чтобы даже воспоминания о нем не осталось в моей драгоценной девочке.

Но ярость тут же захлестнула волна ужаса — стало физически тяжело дышать. Не за себя. За неё.

За то, что она пережила не просто насилие. Ей не просто отняли право сказать «нет». У неё отняли право на собственное тело, на собственные ощущения, извратив их, запятнав клеймом позора. Её научили ненавидеть часть самой себя.

Как? Как она до сих пор стоит на ногах, пройдя это в одиночестве? Почему не нашлось того, кто сказал бы ей, что она… не виновата?

Знала ли Алиса? А Дэн? Нет, лучше бы ему не знать, иначе я разобью ему лицо за то, что он не сказал мне.

Я шагнул к ней, и Ася инстинктивно шарахнулась назад, глаза дикие, полные паники, и это движение — этот страх передо мной — пробил насквозь больнее любого удара.

Я не хотел… не мог видеть, как она меня боится.

Остановился, поднял руки, показывая, что не причиню вреда, и медленно, очень медленно опустился перед ней на колени. Её глаза расширились от шока.

— Что ты… зачем…

Я взял её холодные руки в свои, сжал осторожно, стараясь передать тепло, уверенность, всё, что мог дать в этот момент.

— Ася, — голос был хриплым и чужим, но твёрдым. — Посмотри на меня. Прошу.

Она нехотя опустила взгляд, встречаясь со мной, и в янтарных глазах плескался такой страх, такое ожидание отвращения, осуждения от меня, что захотелось взвыть.

— То, что произошло с тобой, — начал я медленно, выговаривая каждое слово чётко, чтобы они дошли до неё, впечатались в подкормку сознания, — это самое подлое преступление, которое один человек может совершить против другого. Но виновата в этом не ты. Слышишь? Не ты. И не твоё тело.

— Но я же… я… — прошептала Ася растерянно, она глубоко вздохнула и заговорила с такой ненавистью к себе в словах, что у меня скрутило желудок: — Моё тело… оно получало… это было приятно физически, понимаешь? Значит, какая-то часть меня хотела этого, значит…