Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 139 – Рика Лав

Я кивнула, не поднимая взгляда, и вскоре услышала, как он выходит из комнаты, прикрывая дверь.

Темнота накрыла меня плотным одеялом. Я лежала, уставившись в потолок, слушая тишину дома, которая казалась слишком громкой после всего, что произошло. Усталость давила на веки, заставляя их закрываться, я провалилась в сон, не успев снять одежду, не успев даже забраться под одеяло.

Сон пришёл быстро, но вместо покоя… принёс кошмар.

Я шла по коридору, бесконечному и тёмному, где стены сжимались с каждым шагом, пытаясь раздавить меня между собой. Пол под ногами был липким, словно покрытый чем-то мокрым и неприятным, и я спотыкалась, падала на колени, вставала и шла дальше, потому что остановиться означало остаться здесь навсегда.

Впереди виднелся свет — слабый, мерцающий, как надежда, которая вот-вот угаснет, — я тянулась к нему, но с каждым шагом он отдалялся, превращаясь в насмешку.

Из темноты вынырнули фигуры — бесформенные тени с протянутыми руками, которые хватали меня за одежду, за волосы, тянули обратно, во тьму, откуда я пыталась выбраться. Голоса шептали, накладываясь друг на друга, создавая какофонию обвинений:

— Никто не поверит тебе.

— Ты хотела этого.

Я кричала, пытаясь вырваться, но руки множились, становились сильнее, и одна из теней склонилась ближе. Тогда я увидела лицо — размытое, искажённое, но узнаваемое. Губы изогнулись в усмешке, и голос прозвучал прямо у уха: «Сама виновата».

Темнота взорвалась вспышками — обрывки воспоминаний, которые я пыталась похоронить так глубоко, чтобы никогда не вспоминать.

Руки на моём теле.

Холод стен.

Запах алкоголя и шорох купюр.

Моё лицо, отражённое в окне, — пустое, безжизненное, словно кукла. Я прижимаюсь к окну там, а здесь во тьме наблюдаю со стороны.

Я-прошлое делает шаг назад.

Я-прошлое снимает платье.

Я-прошлое опускается на колени.

Голова неестественно покачивается, запрокидывается, шею я-прошлой обхватывает широкая мужская ладонь и сжимает.

Слезы катятся из ее глаз. И из моих.

Я-прошлое резко поворачивает голову к окну, смотрит прямо мне в глаза и шепчет: «Шлюха!»

Я проснулась с криком, вцепившись в простыни обеими руками и тяжело дыша, словно пробежала марафон.

— Нет… нет-нет-нет!

Я села на кровати, обхватывая колени руками и пытаясь угять дрожь, которая сотрясала всё тело. Комната была темна и тиха, но тени в углах казались живыми, движущимися, готовыми накинуться снова, протянуть ко мне свои руки.

Я зажмурилась, пытаясь вытолкнуть образы из головы. Это был сон. Просто сон. Ничего не происходит. Ты в безопасности.

Но безопасность казалась иллюзией, когда кошмар всё ещё цеплялся за разум, не желая отпускать. Я попыталась лечь обратно, закрыть глаза и заставить себя уснуть, но стоило векам сомкнуться, как образы возвращались — руки, голоса, тьма, и я распахивала глаза снова и снова, задыхаясь от страха.

Время тянулось мучительно медленно, каждая минута казалась часом, и когда стало ясно, что заснуть не получится, я сдалась, сбросила одеяло и встала с кровати на неверных ногах.

Коридор был освещён настенным ночником, мягкий свет падал на пол. Я босиком прошла по нему к двери напротив — к спальне Кира.

Рука потянулась к ручке, замерла на полпути, и внутри развернулась битва.

Что я делаю? Он спит. Нельзя его будить из-за каких-то глупых кошмаров. Он и так слишком много делает для меня!