Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 21 – Лера Корсика

Четвертое: Сергей. Не контактировать, пока не приму решения как мне быть. Не отвечать на звонки, если позвонит. Пока у меня нет ни сил, ни слов для него. А главное — нет цели для разговора. Чего я хочу от него теперь? Извинений? Они ничего не изменят. Объяснений? Их у меня теперь было более чем достаточно от его матери. Нет, я не хочу оправдываться, кричать или выпрашивать. Молчание сейчас — моя лучшая защита и мое оружие.

Я взяла телефон, и набрала номер Иры. — Привет, — сказала я, услышав её встревоженный голос. — Ты можешь приехать? Одна. Мне… есть что рассказать. И показать один пустой дом.

Пока я ждала подругу, глядя, как Степа собирает конструктор на ковре в гостиной, я поняла одну простую вещь. Почва ушла из-под ног, да. Но падать уже было некуда. Я уже лежала на самом дне. И с этого дна можно было только начать медленно, по камешку, выстраивать новую опору. Первый камень — это мой сын, который нуждался в нормальном будущем. Второй — подруга, которая не даст усомниться в реальности. А третий… Третьим, наверное, будет решение. Какое — пока неясно.

Но я знала, что принимать его буду я. Не он, назвавший меня дурой. Не его мать, хоть и открывшая мне глаза, но тянувшая с этим многие годы.

Я. Потому что это моя жизнь. И даже в руинах — она всё ещё моя.

Я нашла Маргариту Петровну на кухне. Она стояла у окна, глядя на заснеженный сад, и её прямая спина казалась высеченной из гранита. Я подошла, и запах её духов — строгий, много лет неизменный, знакомый — смешался с запахом вчерашнего праздника — горечи хвои и острого, до чиха, резкого мандарина.

Мы никогда не были подругами. Расходились во мнениях по многим вопросам. Она не пыталась ме навязать свое, а я не била себя в грудь, доказывая, что права сама. У нас давным давно устаканился некий нейтралитет, который не мешал нам жить и сосуществовать.

— Маргарита Петровна, — голос мой звучал хрипло, но я заставила его быть твёрдым. — Спасибо, что сказали. За правду.

Она медленно обернулась. Её взгляд, острый и всевидящий, скользнул по моему лицу. Она словно видела насквозь мою надтреснутую волю. Мой сломленный напор. Будто сканировала каждую трещинку на моём самообладании.

— Не за что благодарить, — сухо ответила она. — Это был долг. Теперь вопрос в том, что ты будешь с этим делать.

— Я… я не знаю, — призналась я, и внутри всё сжалось от беспомощности. — Я не знаю, что делать. Как дальше жить. Может, вы знаете? — я подняла на нее растерянный взгляд.

Она подошла к столу, села и жестом указала мне на стул напротив. Её движения были чёткими, выверенными, словно она готовилась к этому разговору, и предугадывала каждый мой шаг.

— Первое, что ты сделаешь завтра — запишешься к психологу. Хорошему. Самому дорогому в городе, если надо. Не для того, чтобы спасать этот труп, который ты звала браком. А для того, чтобы спасти себя. Чтобы тебе помогли разобрать твой бардак в голове и понять, кто ты теперь есть, кроме как «обманутая жена Катя».

Я молча кивнула. В её словах была чудовищная, хирургическая логика. Никогда я не ходила по психологам. Но сейчас я запечатала первым, что попалось под руку, лавину из боли, обмана и лжи. И это было лишь дело времени, когда эту затычку прорвет и вся эта буря эмоций хлынет, погребая меня под собой.