Книга Одержимые, страница 89 – Витольд Гомбрович

Лещук проводил девушку до дома. Она жила на улице Подхорунжих. Звали ее Юлия Новак, она недавно приехала из-под Плоцка, где у ее родителей был клочок земли. Совершенно доверившись Лещуку, барышня рассказала, какой несчастной чувствовала себя в городе в первые месяцы. Она никого не знала, поделиться было не с кем, так что после работы все только тосковала и плакала.

— Я уж было совсем зачахла, – говорила девушка, – и тетка в конце концов написала маме, чтобы забрала меня обратно.

Но как раз тогда она познакомилась с тем монтером, и тоска прошла. Он даже влюбился в нее, а она – в него, и они обручились. До этого он уже любил какую-то девушку, но та его бросила и стала встречаться с другим.

— А когда тот, другой, ее бросил, она вернулась к Владеку – и теперь Владек перестал со мной встречаться, а с ней опять начал. Я терпела, терпела, да и поссорилась с ним и порвала навсегда, – закончила девушка. – Вот как мне не везет! А вы где работаете? – поинтересовалась она.

Лещук смутился и на мгновение замялся.

— У меня пока нет работы, – ответил он.

— Это нехорошо. А какая у вас профессия?

— Официант.

Он не хотел говорить ей про теннис. Решил назвать вторую свою должность у Мечковского – в ресторане.

— Так я вам найду место! У меня есть знакомая, которая работает в одном баре, она мне говорила, что им нужен помощник официанта. Она ко мне очень хорошо относится. Если место еще свободно, вас возьмут.

Девушка обрадовалась так искренне, что Лещук не решился огорчить ее отказом.

— Отлично!

— Вот видите, как хорошо, что мы познакомились! У вас будет работа!

Они договорились встретиться завтра днем, потому что Юлия работала один день с полудня до вечера, а на следующий – с утра до полудня, и распрощались возле ее дома, причем Лещук испытывал к девушке такую благодарность, словно она оказала ему невероятную услугу.

Но едва они расстались, он понял, что не должен с ней встречаться. Зачем? Ведь она не была Майей! Вдобавок Лещук чувствовал, что с ним что-то не так – все больше не так, – и что знакомство с ним небезопасно для этой наивной девушки.

Тут Лещук кое-что вспомнил. Остановился перед зеркальной витриной и осмотрел свои губы. Они были обычными. В конце концов, тогда, в лесу, они могли посинеть случайно – может, съел что-то не то или просто губы обветрились. Возможно, они и не были такими чудовищно сизыми, как ему тогда показалось. И все же Лещуку не удавалось полностью забыть об этом, так что ко всем тревогам и заботам прибавились еще опасения за собственное здоровье.

До сих пор юноша не вполне отдавал себе отчет в том, насколько велика его любовь к Майе. Поэтому неистовство, с которым он реагировал на все, что было связано с этой девушкой, ужасало его и изумляло одновременно. Он не понимал, почему она так ведет себя с ним, – да и вообще все то, что происходило между ними, было настолько не похоже на обычные отношения, что Лещук совершенно в этом потерялся.

Сходство, сизые губы, странность и непредсказуемость их связи, игра подавленных инстинктов и страстей, затевавшаяся между ними, – все сплеталось в непонятную и грозную цепь.

Ночью ему снились тяжелые сны, и он, должно быть, метался в постели, которая наутро оказалась в беспорядке. А на следующий день Лещук все же пошел на встречу с Юлей. Мысль, что она огорчится, не найдя его в условленном месте, перевесила. Он ни за что не хотел ее расстраивать. Было в этой девушке нечто такое, что не позволяло причинить ей боль.