Онлайн книга «Одержимые»
|
— Чего вам? — Хи-хи-хи! Хи-хи-хи! Да ведь вы у меня одну рюмку прямо из-под руки стянули. Мою рюмку опрокинули! — Да ладно! Ну, тем более – плачу за четыре! — О, тысяча извинений! Раз рюмка моя – я и плачу! Я водкой не торгую! Что вы себе думаете? Угостились моей стопкой – и ладненько, и сидите тихо, а оскорблять порядочного человека не надо. — Тогда теперь я ставлю! — Это другое дело! Кстати, позвольте представиться: Эварист Питульский, финансово самостоятельная единица. Пан Питульский сердечно пожал руку Лещуку и заказал еще по одной – в порядке взаимности, после чего оба уселись за столик и попросили себе по коктейлю. Вскоре они уже были лучшими друзьями. Пан Питульский мурлыкал себе под нос, а Лещук пьяно улыбался. — Прогуляемся, – предложил Питульский. – Сейчас самое приятное время. Ноты угасающего вечера, лиловые и салатовые, милашек пруд пруди, да и в целом – поистине городская симфония. Идемте! Я ведь, знаете ли, по натуре поэт! Был дамским парикмахером, но это так, жалкий промысел! Есть на свете занятия и получше. А вы чем пробавляетесь, если не секрет? — Безработный, – коротко ответил Лещук. И тут же вспомнил все, что с ним произошло. — А на что живете? — Как придется. А вы? Питульский подмигнул понимающе. — Не проявляйте излишнего любопытства, милейший! Живется – и ладно! О, что я вижу? Скамейка, а на скамейке – дамочка. Кухарочка, полагаю, или горничная. В самый раз для нас история! Сейчас увидите, как я ее обработаю! И пан Питульский, усевшись на скамейку, пустил в ход все свои таланты, да с такой энергией, что через четверть часа пухлая кухарка, очарованная и покоренная его романтическим носом, согласилась пойти с ним в воскресенье в кино, а заодно поведала множество подробностей своей жизни: где живут ее господа, на какие средства, сколько у них комнат, – всю эту информацию Питульский добыл, сокрушаясь о тяжкой доле прислуги в целом и о ее, кухарки, в частности. Наконец девица удалилась, обменявшись с Питульским многозначительными взглядами и пригласив заглядывать к ней на кухню – лучше всего между шестью и восемью, когда господа в городе и можно немного передохнуть. — Готово! – гордо заявил бывший дамский парикмахер, когда она скрылась из виду. – Но что я вижу? Магазин, а перед магазином – дамочка. Кухарочка или горничная. Сейчас увидите, как я ее! Спустя пару часов подобных романтических эпизодов, обильно сдобренных алкоголем, Лещук и Питульский уже перешли на «ты» и поклялись в дружбе до гробовой доски. Возвращаться домой Лещуку не хотелось. Уж лучше Питульский, чем мысли в собственной голове. Время от времени перед ним словно живая возникала Майя, он слышал ее голос – как тогда на лестнице в Полыке, когда она сказала ему зло и беспощадно: «Всякий тренер воображает, что он бесподобный игрок!» Лещук очнулся. — Зачем тебе эти знакомства? – спросил он Питульского, который как раз прощался с десятой или одиннадцатой жертвой своего орлиного носа. — Лопух ты! – воскликнул Питульский, сильно пошатываясь. – Как есть лопух! — Почему это? — Голубчик, мы же друзья! Вот тебе моя рука! Каждая такая бабенка – это злотый в моем кармане. Одиннадцать кухарок – одиннадцать злотых! Хочешь, и ты можешь подзаработать, почему бы и нет? Ради друга я на все готов! Не каждый, видишь ли, обладает моими талантами – так, чтоб ни одна не устояла. Дамочки на мой нос клюют, нос-то выдающийся – орлиный, романтический. |