Книга Одержимые, страница 84 – Витольд Гомбрович

Вблизи парень нисколько не был похож на Лещука. Но Майя дрожала как осиновый лист. Лишь теперь она осознала, насколько стремительно кинулась за незнакомцем, как безотчетно рванулась вслед за движением и смехом, которые напомнили ей…

— Не летите так, ноги у меня уже не те! – обиженно заметила председательша. – И потом, вы меня совсем не слушаете. Дитя мое, если мы хотим жить в согласии, советую быть внимательнее к тому, что вам говорят.

— Простите, – повинилась Майя.

Лещук бежал из Полыки едва живой. Украденные деньги жгли ему карман. Но еще больше юношу мучила мысль о белке – он не мог забыть ее угасающих глаз и предсмертных судорог. Всякий раз, вспоминая об этом, он сжимал кулаки, словно готов был снова наброситься на Майю.

Это она довела его до такого! Из-за нее все вышло! Она хотела его погубить! Злая, подлая, вконец испорченная! Лещук ничего не понимал, но при воспоминании о потасовке в лесу его бросало в дрожь, словно это были проделки дьявола. Как он мог так избить ее?! А потом еще и деньги взял…

Но как тогда, пробираясь ночью в ее комнату, юноша был абсолютно уверен, что Майя не помешает ему и не издаст ни звука, так и теперь твердо знал, что панна Охоловская сделает все, чтобы скрыть кражу.

Даже если его поймают и отдадут под суд, он сумеет скомпрометировать девушку. Нет, ни пани Охоловская, ни Холявицкий, ни Майя не станут его преследовать – они слишком хорошо знают, что барышне есть что скрывать.

А ему эти деньги были крайне необходимы! Без них он не смог бы поехать в Варшаву.

Теннис стал теперь для Лещука вопросом жизни и смерти. Его единственной защитой от ядовитого обаяния Майи. Только мысли о теннисе не давали ему опуститься и пропасть, только они помогли сбежать от нее.

С огромным волнением юноша отправился на встречу, которую ему назначили в клубе. Здесь должна была решиться его судьба. Лещук явился не меньше чем за час и, усевшись на трибуне главного корта, стал наблюдать. Сначала была любительская игра, ничего особенного. Однако вскоре на корт вышли мастера. Лещук без труда узнал Врубеля и Гавлика, чьи фотографии видел в журналах. Он напряженно следил за их движениями. Каждый удар заставлял юношу мгновенно оценивать собственные возможности: а я бы так сумел?

Они играли намного лучше Майи – любой из них обыграл бы ее. И все же их подачи можно было принять, они допускали много промахов, очевидных даже для него. Во всяком случае Лещук убедился, что не опозорился бы, сыграй он с кем-нибудь из этих чемпионов, а результат был бы, по его прикидкам, шесть – три или шесть – четыре.

— Господин Пупс ждет вас.

Мальчик, подававший мячи, проводил юношу в буфет, где господин Пупс представил его хозяину клуба, капитану Ратфинскому. Лещук робко пробормотал свою просьбу: он приехал из провинции, хочет показать свою игру, знает, что клуб заинтересован в притоке свежих сил.

Их окружили игроки со стаканами лимонада в руках и полотенцами на плечах. Предложение Лещука вызвало интерес, но было воспринято не слишком серьезно.

— Подайте, как положено, заявление о приеме в клуб, заверенное подписями двух членов, – сказал Ратфинский. – Оно будет рассмотрено в установленный срок, и о решении вас уведомят.

— У меня нет денег, и из членов клуба я никого не знаю. Я хочу быть принят немедленно.