Онлайн книга «Одержимые»
|
Она говорила так серьезно, и такая боль прозвучала в ее голосе, что девушка смутилась и ответила глухо: — Хорошо. После ее ухода чиновница обратилась к пани Охоловской: — Прошу к вечеру приготовить мой счет. Завтра я уеду. — Хорошо. Вы получите его сегодня после ужина. Пани Охоловская кивнула дамам и направилась к дому. Она старалась не думать о том, что́ сейчас говорят обе эти разозлившиеся дамочки, какое море желчи, грязных подозрений и оскорблений выливают они на нее и на Майю. Впрочем, все это меркло перед необходимостью поговорить с дочерью – пока еще не поздно. Тренер должен уехать как можно скорее! Но как быть – говорить ли с Майей откровенно или все же не стоит? Может, лучше не дразнить ее юное воображение, высказывая подозрения, которые как раз и могли бы побудить девочку ступить на скользкую дорожку? Вдруг она просто не видит ничего дурного в свободном общении с Лещуком на почве спорта? — Зачем ты это сделала? – спросила пани Охоловская дочь, когда они остались вдвоем. – Я потеряла постоялицу. Панна Гнетунская потребовала счет и завтра уезжает. — Мне очень жаль. Но пускай впредь эта хамка не позволяет себе лишнего. — Майя, подобная надменность не ведет ни к чему хорошему, а уж в нашей нынешней ситуации так и вовсе смешна. — Да пусть бы она даже золотом тебе платила, я бы не стала ее удерживать. Мама, ты же слышала ее глупые намеки. Я не позволю первому встречному поучать меня. — Но тем не менее ты ходишь с первым встречным гулять в лес. — А, так ты разделяешь точку зрения панны Гнетунской? Во-первых, Лещук вовсе не первый встречный, он даже лучше меня! – с детской запальчивостью воскликнула Майя. — Как это лучше тебя? — Лучше, потому что бьет меня на корте. А во-вторых, это же простой парень, почти как слуга. Неужели ты подозреваешь, будто я флиртую с Лещуком? Где-то на дне ее слов трепетала обида. Мать знала, насколько дочь честолюбива, – и не решилась сказать ей о «сходстве». — Майечка, – заговорила пани Охоловская, ласково беря дочь за руку, – я не знаю… может, ты и права… Но люди смотрят на такие вещи иначе. Лучшее свидетельство тому – Гнетунская… Так что, если ты хочешь мне помочь, предложи ему уехать… под каким-нибудь благовидным предлогом. Не надо тебе это продолжать. — Ну уж нет, – сквозь зубы процедила Майя. Сильно побледнев, она отвернулась. – Это оскорбительно для меня! Я не стану даже обсуждать такие неслыханные намеки… Меня это оскорбляет! Я удивляюсь тебе, мама! Неужели ты не понимаешь, что меня это оскорбляет?! И я прошу тебя никогда впредь не разговаривать со мной в подобном тоне, потому что я… В общем, Лещук остается, и точка! Она выбежала из комнаты. Пани Охоловская всплеснула руками. Нет, она совершенно не умела управляться с дочерью! Впрочем, бурная реакция Майи и презрение, с которым она говорила о Лещуке, несколько успокоили мать: о романтическом увлечении нет и речи. Честолюбие оградит девушку от неблаговидных поступков лучше всех материнских советов. «Однако откуда в ней столько презрения? Почему я, – думала пани Охоловская, – воспитанная в других условиях и в менее демократичные времена, никогда не испытывала такого абсолютного чувства превосходства?» Она занялась было счетом панны Гнетунской, но вскоре оказалось, что это лишнее, поскольку чиновница явилась к ней почти сразу после ухода Майи. |