Книга Одержимые, страница 58 – Витольд Гомбрович

— Что вы, не стоит, – вежливо возразил Жаловский, видя, что Лещук уже взял у Майи плащ. – Наши с Крысей я, во всяком случае, понесу сам.

— Пан Лещук может забрать их все! – капризно воскликнула Майя и топнула ногой. Лещук покраснел. Холявицкий побледнел.

— Но ты же лишаешь нас чести и удовольствия нести ваши одежки, – засмеялся Жаловский, стараясь сгладить неловкость.

Они углубились в аллею, посеребренную лунным светом. Собаки ластились к Майе.

Холявицкий шагал первым, пытаясь подавить волнение и взять себя в руки. За ним, на некотором отдалении, шли обе девушки и студент, а позади всех – Лещук. Хорошо воспитанный Жаловский замедлил шаг, чтобы побеседовать с юношей. А панна Ленецкая тем временем обратилась к Майе:

— Майя, что ты такое вытворяешь с этим тренером? Ему может быть неприятно.

— Ах, да ничего с ним не случится! Он не такой худокожий, уверяю тебя.

— Что-что?

— Ну, если говорят «толстокожий», то можно сказать и «худокожий»! Ах нет, в самом деле, надо говорить «тонкокожий»…

— Майя, ты какая-то не такая… – заметила подруга. – Что с тобой случилось? Ты изменилась.

— Понятия не имею, о чем ты!

Воздух пьянил, лес, парк, поляна позволяли дышать полной грудью. Деревья темными пятнами врезались в светлое, звездное небо. Вечерняя нега наполняла пейзаж.

— Ты любишь его? – спросила Майя, едва заметным движением головы указывая назад. Ленецкая прижалась к ней.

— Наконец-то!

— Что – «наконец-то»?

— Наконец-то я влюбилась. Ах, Майя, Майя, Майя!

— А он?

— Тоже.

Она глубоко вздохнула.

— Как только он закончит учебу, мы поженимся. Его родители – друзья моих родителей. Почти родственники. Знаешь, мне каждый день кажется, что это неправда, потому что это слишком… слишком… но что с тобой? Ты плачешь? Плачешь?

— Дурочка!

— Твоя слеза упала мне на локоть.

— Это была не слеза, а роса с дерева.

Почему она тоже не может любить вот так – ровно, спокойно, счастливо? Почему вместо милого и порядочного парня, которого не надо стыдиться, с которым можно быть уверенной в своей судьбе, рядом с ней эти двое мужчин, которые преследуют ее, губят? С которыми она сама себя губит?

— Не трать на меня время. Такой вечер, как нынешний, это редкость. Гутек! – позвала она. – Иди сюда! Крыся обижена, что ты не взял ее под руку.

Майя отошла от них и пошла чуть в сторонке, одна – между Холявицким, который шагал впереди, и Лещуком, который остался сзади. Как это случилось и чья это вина, что в свои восемнадцать лет, при своей красоте, она вынуждена метаться и мучиться, в то время как та, менее красивая, расцветает от любви? Случай ли тому виной? Воспитание? Врожденные опасные склонности натуры? Девушка замедлила шаг. Пропустила счастливую пару вперед.

Студент на мгновение оставил панну Ленецкую, чтобы поймать светлячка, и, держа его в сомкнутых ладонях, склонился над ним. Майя поймала полный нежности взгляд, которым влюбленная окинула влюбленного, прежде чем поспешить к нему под сень деревьев.

«Разве я смогла бы так смотреть – нежно, ласково и верно?» – подумала Майя с завистью. Да и на кого ей так смотреть? На Холявицкого, который шел впереди, или на Лещука, который шел сзади? Что бы было, попробуй она так взглянуть на Лещука? Ох, только попробовать, ведь никто не увидит – темно… Просто ради забавы… чтобы проверить, возможно ли это вообще, получится ли у нее так на него посмотреть…