Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 59 – Ангелина Сантос

— Они знали задачу?

— Знали, что подкрепление не придёт вовремя. Не знали, что я уже приказал взорвать боковую дорогу после прохождения корпуса. Отступать им было некуда.

— Сколько вернулось?

— Девять из семидесяти двух.

В официальном донесении решение называлось необходимым. Мост сохранили, корпус вышел. Я получил повышение. Имена шестидесяти трёх погибших прочитал семьям на построении.

— Рота согласилась остаться? — спросила Мара.

— Солдаты выполняют приказ.

— Это не ответ.

— Командир роты спросил, будет ли путь отхода. Я сказал, что сделаю всё возможное. Уже знал, что взорву дорогу.

Мара опустила руки от огня.

— Значит, вы солгали.

— Да.

Она не сказала, что у меня не было выбора. Не напомнила о четырёхстах спасённых. Я ждал этих слов и одновременно не хотел слышать.

— Почему? — спросила она.

— Если бы сказал правду, они могли отказаться.

— Солдаты имели право отказаться от приказа?

— Нет.

— Тогда вы солгали не ради выполнения. Ради того, чтобы они ушли без бунта и вам не пришлось видеть их решение.

Точный удар. Я посмотрел на неё.

— Возможно.

— Вы отвечали за четыреста и выбрали их. Это не делает смерть шестидесяти трёх случайной и не превращает вас в убийцу каждого. Но ложь была вашей. Её нельзя отменить тем, что вы теперь будете умирать вместо всех при любой возможности.

— Удобное разделение.

— Неудобное. Вам придётся жить с обеими частями: спасёнными и теми, кого лишили правды.

— Вы не оправдываете.

— Вы просили оправдать?

— Нет.

— Тогда зачем мне делать это за вас?

Я откинулся в кресле. Под рёбрами болело от долгого разговора. Но впервые за годы рассказ закончился не приказом замолчать и не словами о военной необходимости.

— Командира звали Рем Лот, — сказал я. — У него осталась дочь. Я оплачиваю её обучение через фонд без имени.

— Она знает, что сделал отец?

— Знает официальную версию.

— Когда расследование закончится, расскажите настоящую. Не деньги. Правду.

— Она может меня ненавидеть.

— Может.

Мара произнесла это без попытки смягчить. Я понял, почему доверял ей кровь.

Она встала и подошла. Остановилась перед креслом.

— Сейчас я не ваш эксперт, — сказала она. — Работа закончена, Орса отвечает за лечение, Ивар — за безопасность.

— А вы?

— Женщина, которая решила остаться.

Я поднялся. Медленно, чтобы не принять её решение за разрешение на всё остальное.

— Если станет больно или вы передумаете, скажете.

— Вы тоже.

На этот раз она поцеловала первой.

Без дыма, стражников и реки. Я коснулся её лица, убрал выбившуюся прядь. Мара положила ладони мне на грудь, осторожно обходя ожог и старую перевязь. Когда дыхание сбилось, остановилась.

— Больно?

— Нет. Воздуха мало.

— Тогда медленнее.

Мы пошли в спальню не потому, что опасность исчезла. Она оставалась в крови, документах и запертом складе Таля. Но в эту ночь ни один из нас не выдавал близость за плату, спасение или обещание навсегда.

У двери Мара ещё раз спросила:

— Уверены?

— Да.

Она закрыла дверь.

* * *

Я проснулся до рассвета. Мара спала рядом, повернувшись на бок. Между нами лежала её левая рука; белые следы исчезли, но большой палец всё ещё был чуть согнут.

Вчерашний разговор не создал обязательства жениться, переехать или назвать отношения. Утром она вернётся к расчётам. Я — к комиссии. Это не делало ночь менее настоящей.