Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 57 – Лилия Тимолаева

— Эрик, — повторил он, но теперь это было уже не обращение, а боль, которую он сам услышал и сразу спрятал.

Марта за моей спиной крепче прижала к себе путевой журнал. Тимон, ещё минуту назад готовый отступить к лестнице из уважения к нервным стенам, теперь тоже не уходил. Мы все понимали: услышанное не могло быть случайным. Станция не тратила такие знаки на пустую игру.

В тёмном проходе снова дрогнул свет.

Я сделала шаг вперёд.

Остен повернулся ко мне раньше, чем каблук коснулся следующей каменной плиты.

— Нет.

Одно слово. Ровное. Жёсткое. Почти привычное для человека, который слишком давно привык запрещать, когда иначе может не успеть спасти.

И именно поэтому оно ударило меня по нервам.

— Там был голос, — сказала я.

— Именно поэтому мы не идём дальше.

— Там может быть человек.

— Или ловушка, которая умеет говорить его голосом.

— А если это ваш брат?

Остен приблизился на полшага, и между нами стало тесно от света фонарей, сырости стен и слов, которые нельзя было бросать небрежно.

— Если это мой брат, я тем более не поведу туда вас, Марту и Клеша без подготовки.

Тимон кашлянул.

— Я бы, конечно, гордо обиделся, но в данном случае поддержу вашу светлость. У тоннеля голос приятный, а намерения сомнительные.

Я не хотела признавать, что они правы.

Тело просило идти вперёд. Не героически, нет. Скорее упрямо, до глупости. Там, за развилкой, могли быть ответы: об Эрике, о третьем вагоне, о Борее, о том, что сделала настоящая Наяра и почему Крамм так хотел отправить меня именно сюда. Но каждый ответ в этом месте был прикреплён к механизму, который мог закрыться за спиной. А я уже однажды проснулась там, где не должна была быть. Повторять такой опыт в подземном тоннеле не входило в мои планы, если планы у меня вообще ещё оставались.

— Хорошо, — сказала я, и это слово далось труднее, чем спор. — Но мы не просто уйдём наверх и сделаем вид, что ничего не нашли.

Остен задержал на мне внимание. Не мягко, но уже без прежнего слепого подозрения.

— Никто не собирается делать вид.

— Тогда фиксируем всё здесь. Сейчас. Пока станция снова не передумала.

Марта сразу открыла журнал.

— Диктуйте.

Я обернулась к стене, где надпись почти исчезла, и начала говорить, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Под первой платформой обнаружен служебный тоннель, не нанесённый на карту. У развилки — два направления. Первое отмечено табличкой «Северный». Второе без таблички, со знаком сломанного колеса. На стене проявилась строка: «Рейс без записи. Отправление состоялось». Перед этим из глубины слышался стук колёс и детский смех.

Марта записывала быстро, ровно, без лишних вопросов. Тимон поднял фонарь выше, освещая стены. Остен, кажется, понял мой замысел без пояснений. Он подошёл к развилке не ближе чем на безопасное расстояние и стал осматривать камень, пол, медные полосы, старые скобы.

— Здесь были бирки, — сказал он.

— Багажные? — спросила я.

Тимон присел рядом, прищурился.

— Не только. Вот это багажные, да. Видите двойную царапину? Так крепят метку на груз, который идёт без владельца. А вот это... — Он провёл пальцем над стеной, не касаясь. — Пассажирские отметки.

— Но без имён?

— Тут не было имён. Только номера.

Марта остановила перо.

— Пассажиров проводили как груз?

От этой фразы по коже прошёл холод, не имеющий отношения к подземной сырости.