Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 53 – Лилия Тимолаева

— А если кто-то изменил путь?

— Тогда деньги уходят не в хранилище, а куда ему велели.

— Кто мог велеть?

Тимон посмотрел на доски под ногами.

— Тот, у кого был доступ к старым правилам станции.

Комната смотрителя. Книга Борея. Документы, которые Наяра забрала три недели назад. Или Крамм, который слишком хорошо знал, куда отправить меня умирать от хозяйственного чуда.

Остен шёл рядом молча. Я чувствовала, как он не перебивает, но слушает. Не только нас — платформу тоже. В этом он отличался от Крамма. Крамм видел в станции повод для приговора. Остен, даже собираясь закрыть путь, всё равно проверял, как она устроена.

— Здесь, — сказала Марта.

Она стояла у края платформы, где доски образовывали почти незаметный квадрат. Снег забился в щели, но линии отличались от остальных: ровнее, глубже. Рядом с квадратом на доске виднелась тёмная точка, словно кто-то много лет касался этого места металлическим наконечником.

Тимон присел.

— Люк.

— Почему его не замечали раньше? — спросила я.

— Потому что если не знаешь, где искать, он выглядит как ремонтная заплата. А у нас вся платформа похожа на ремонтную заплату.

Он расчистил снег, провёл инструментом по краю. Доски не поддались.

— Заперт.

Остен достал ревизорскую пластину, приложил к тёмной точке. Ничего не произошло.

— Не ревизорский доступ, — сказал он.

— Смотрительский? — спросила Марта.

— Вероятно.

Я достала связку ключей. После ночи и утра она стала тяжелее, хотя ключей на ней было столько же. Сначала маленький — нет. Плоский от багажной — нет. Длинный — вошёл, но не повернулся. Ключ с зелёным камешком, который открывал мой сундук и ночной вагон, даже не пожелал входить.

— У Борея был второй ключ от кассы, — сказала я. — И, возможно, ключ от этого люка.

— Он исчез с ним, — сказала Марта.

Остен повернулся к Тимону.

— Можно открыть без ключа?

— Можно всё. Вопрос, кто потом будет собирать платформу по кускам.

— Без повреждений.

— Тогда нужен звук.

Я вспомнила монету в кассе.

— Монета?

— Не простая. Та, что уже прошла по желобу.

— Она внизу.

— Вот именно.

Мы стояли над люком, под которым могла лежать исчезнувшая выручка, ревизорская монета, старый ход и, возможно, часть ответов на исчезновение Борея. Но открыть его было нечем.

— Попробуем иначе, — сказала я.

Остен чуть повернул голову.

— Как?

— Станция принимает записи. Касса приняла мою первую запись. Книга указала «изъято». Расписание подтверждало Пахома. Может, люку нужен не ключ, а основание.

— Основание?

— Документ.

Я достала журнал, который Марта предусмотрительно взяла с собой, и на чистом листе написала:

«Осмотр первой платформы по делу об исчезновении кассовой выручки. Обнаружен предполагаемый доступ к старому расчётному ходу. Присутствуют: Наяра Локс, королевский ревизор Остен Грай, Марта Сквозняк, Тимон Клеш, стражник Рен».

Подумала и добавила:

«Прошу станцию открыть ход для проверки».

Тимон вытянул шею.

— Прошу?

— А что? Приказывать ей пока не всегда полезно.

— Прежняя Локс не просила.

— Прежняя Локс сейчас под обвинением.

Остен взял у меня перо.

— Нужно подтверждение ревизора.

Он расписался ниже. Почерк действительно был таким, каким я запомнила по отчёту: ровным, сильным, без лишних завитков. Потом Марта поставила подпись свидетеля. Тимон, поворчав, нарисовал свой знак: «Т. Клеш, багаж». Рен оставил короткую отметку стражи.