Книга Мой лесной хозяин, страница 6 – Ольга Люм

Он поставил перед одной из кружек небольшую баночку с мёдом.

— Сахара нет. Мёд местный, с пасеки в пяти километрах отсюда. Если хочешь.

Это было первое, что он сказал, что хоть как-то походило на проявление заботы. Не «хочешь ли?», а «если хочешь». Оставляя выбор за мной.

Потом он поднял на меня взгляд. Его чёрные глаза медленно, с ног до головы, оглядели меня в его же одежде. Во взгляде не было ни насмешки, ни оценки. Был просто факт. Я стою здесь, в его вещах, и это — новая реальность.

— Садись, — сказал он, и это снова прозвучало как приказ, но на этот раз я почувствовала в нём не властность, а... приглашение. Ритуал.

Я подошла и опустилась на стул. Дерево мягко заскрипело подо мной. Он налил в мою кружку густой, тёмной заварки, потом долил кипятка из чайника. Пар поднялся мне в лицо, влажный и ароматный.

— Пей. Согреешься.

Я взяла кружку обеими руками, жадно прижалась к ней ладонями, впитывая тепло. Оно обжигало кожу, но было таким блаженным после ледяного холода. Я сделала маленький глоток. Чай был крепким, горьковатым, но мёд, который я добавила, смягчил горечь, обволакивая горло сладким, цветочным послевкусием.

Усталость, накопленная за эту бесконечную ночь, оказалась сильнее страха и навязчивых мыслей. Утомлённое тело взяло верх над перегруженным сознанием. Я прилегла, всего лишь для того, чтобы дать отдых спине, положив голову на прохладную, грубоватую ткань его подушки. Я лишь на мгновение закрыла глаза, пытаясь упорядочить хаос в голове, а когда открыла их снова, то поняла, что за окном уже не бушевала гроза, а царила густая, бархатная тишина, изредка нарушаемая усталыми, отдалёнными раскатами. Я проспала, наверное, час, может, меньше. Но этот сон был таким глубоким и бессознательным, словно меня выключили.

Меня разбудил резкий, грубый звук, ворвавшийся в полусонное забытье. Я замерла, не открывая глаз, всем существом прислушиваясь. Сердце тут же заколотилось в привычной панической дроби. Что это? Удар грома? Падение чего-то тяжёлого? Звук был слишком земным, слишком механическим. И тогда я осознала — это был рёв мотора. Глухой, басистый, ни с чем не спутываемый рёв двигателя его УАЗа.

Артём. Он вернулся.

Мысль пронеслась обжигающим разрядом. И тут же, следом, инстинктивная, трусливая реакция — притвориться спящей. Не знаю, зачем. Может, не хотелось снова оказаться под прицелом его всевидящих глаз. Может, боялась того неловкого молчания, что повиснет между нами. А может, мне просто было любопытно. Любопытно наблюдать за ним, когда он не знает, что за ним наблюдают. Увидеть его без того защитного панциря безразличия, который он надевал при мне.

Я застыла в той же позе, ровно и глубоко дыша, изображая безмятежный сон. Все мои чувства обострились до предела. Я слышала, как хрустит гравий под колёсами, как двигатель заглох, и на смену ему пришёл звук открывающейся и захлопывающейся двери. Потом — тяжёлые, уверенные шаги по деревянному крыльцу. Они приближались к двери.

Сердце заколотилось где-то в горле. Щёлкающий звук ключа в замке, скрип петель — он был тихим, хорошо смазанным. Дверь открылась, впустив внутрь струю холодного, промозглого ночного воздуха, пахнущего мокрой землёй и остывшей листвой. И снова — шаги. Твёрдые, мерные, владеющие пространством.