Книга Изгнанница, страница 27 – Наталия Леонова

— Обручается раба Божия Анастасия рабу Божию Алексию… — продолжил священник.

Кольца трижды поменяли с руки на руку — таинство, символизирующее, что их судьбы отныне сплетены навечно. Анастасия чувствовала, как пальцы Алексея касаются её ладони — сухие, холодные, безжизненные. Он делал это механически, как исполнял скучную обязанность.

— Ныне обручаются… — закончил отец Михаил. — Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

Священник взял их за руки и повёл от притвора в центр церкви, к аналою. Рядом с аналоем уже стояли два шафера — молодые офицеры, которых выбрали для этого неловкого обряда. Они держали венцы — парчовые, с золотым шитьём, готовые поднять их над головами.

Они подошли к аналою. Священник зажёг свечи, начал читать молитвы. Анастасия не вслушивалась в слова. Она смотрела на образа, на огоньки свечей, на тени, пляшущие на стенах. «Господи, — думала она. — За что?»

Она не верила, что Бог услышит.

— Венчается раб Божий Алексий и раба Божия Анастасия…

Она вздрогнула. В первый раз за утро — вздрогнула. Не от холода — от того, что эти слова навсегда связывают её с человеком, которого она не знает. С человеком, который не хотел на ней жениться.

Священник взял венец из рук шафера, возложил на голову Алексея — на секунду, только обозначая, и шафер тут же подхватил венец обратно, стал держать над головой жениха. То же повторилось с Анастасией: венец коснулся её волос — тяжёлый, горячий от дыхания шафера, — и тут же поднялся, замер в воздухе.

Они стояли под венцами, чужие друг другу, и ждали.

— Чашу общую испейте, — сказал священник, подавая деревянную чашу с вином.

Алексей взял, сделал три глотка, передал ей. Анастасия поднесла губы к краю. Вино было тёплым, терпким. Она пила, чувствуя, как оно обжигает горло. Три глотка — как три цепи.

Священник соединил их правые руки, накрыл епитрахилью и повёл вокруг аналоя. Шаферы двигались следом, держа венцы. Первый круг — медленный, тяжёлый. Второй — Анастасия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Третий — она поняла: этот круг замкнулся навсегда.

— Брак совершён, — провозгласил священник. — Что Бог сочетал, человек да не разлучает.

Он принял венцы из рук шаферов, возложил их на аналой.

Алексей повернулся к ней. По обычаю, он должен был поцеловать её. Он наклонился, коснулся губами её щеки — коротко, сухо, без всякого чувства, как исполняют скучную обязанность. Анастасия почувствовала запах табака и дождя. И ничего больше.

Они вышли из церкви, не глядя друг на друга. Ветер ударил в лицо, дождь заморосил сильнее. Анастасия подняла голову к небу — серому, низкому, такому же безнадежному, как ее жизнь.

— Поздравляю, графиня, — сказал Алексей.

Она посмотрела на него. Впервые за сегодня — прямо, не отводя глаз.

— Благодарю, граф.

Он помог ей сесть в карету — сам сел напротив. Всю дорогу до усадьбы они молчали. Только слышно было, как стучат копыта и скрипят колеса.

За ужином — скромным, почти домашним, с холодными закусками и шампанским — говорили родители, соседи, Сергей. Анастасия не слышала ни слова. Она смотрела в тарелку и думала о том, что сегодня ночью...

Она не знала, что он обещал императрице-матери сделать этот брак настоящим. Она не знала, что он сам мучается не меньше, чем она. Она знала только, что боится.