Книга Изгнанница, страница 22 – Наталия Леонова

— Я видел княжну, ваше величество, — сказал он осторожно. — Несколько раз. На балах.

— Она сейчас в имении, — продолжала императрица, помешивая ложечкой чай в фарфоровой чашке. — Отдыхает после утомительного сезона. Но ей нужно замуж. Вы подходящая партия.

Алексей молчал. Внутри закипало — злость, унижение, отчаяние. Он не хотел жениться по приказу. Он не хотел, чтобы его жизнь решали за него.

— Ваше величество, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я очень ценю вашу заботу, но...

— Но? — Мария Федоровна подняла бровь. — Вы хотите отказаться?

— Я слышал, — осторожно сказал он, чувствуя, как пересыхает во рту, — что княжна... что ее репутация... говорят, она была слишком близка к великому князю Николаю Павловичу...

— Репутация княжны безупречна, — отрезала императрица, и ее голос зазвенел сталью. — Вся эта история — выдумки завистниц. Княжна Шаховская — девушка честная и благородная. Но ее присутствие при дворе в данный момент... нежелательно. Ей нужно выйти замуж. И вы, граф, подходите.

Он молчал, чувствуя, как сжимается горло, как колотится сердце. Он смотрел на императрицу — на ее гладкое, несмотря на возраст, лицо, на ее холодные глаза, на легкую улыбку, которая не предвещала ничего хорошего.

— Вы умный человек, граф, — продолжала Мария Федоровна, понижая голос до доверительного шепота, который был страшнее крика. — Вы знаете, что карьера в дипломатии зависит от благосклонности. Моей благосклонности. Если вы откажетесь, я не смогу больше рекомендовать вас. Ни для Мадрид, ни для Парижа, ни для Берлина. Вы останетесь в Петербурге... или хуже.

Она сделала паузу, давая ему время осознать. Потом добавила, и в голосе ее прозвучала такая сталь, что Алексей невольно выпрямился:

— Кстати, граф, как поживает ваш отец? Я слышала, он все еще в своем имении. Несмотря на все, что было... - она не договорила, но взгляд ее стал ледяным. — Надеюсь, вы не унаследовали его... склонностей. Вас, я смотрю, карьера волнует больше, чем семейные тайны.

Алексей побледнел. Он понял намек. Напомнить ему о заговоре против Павла I — это не просто предупреждение. Это угроза. Это напоминание о том, что его семья — на подозрении, что его отец — опальный заговорщик, и что сам Алексей живет только благодаря тому, что доказал свою лояльность.

— Мой отец, ваше величество, — сказал он с трудом, чувствуя, как каждое слово давит на горло, — давно отошел от дел. Он живет в деревне, занимается хозяйством.

— Отошел, — кивнула императрица. — Но кровь — не вода, граф. Я надеюсь, вы проявите больше... лояльности. Ваш брак с княжной Шаховской будет доказательством вашей преданности.

Она помолчала, давая ему переварить, затем заговорила другим тоном, более деловым:

— И еще, граф. Я надеюсь, вы понимаете, что этот брак должен быть не только на бумаге. Сплетни не должны получить ни малейшего повода усомниться в чести вашей будущей супруги. Вы меня понимаете?

Алексей встретил ее взгляд — острый, непроницаемый. Он понял. Она требовала, чтобы брак был настоящим. Чтобы он не откладывал близость, чтобы не давал повода для сплетен. Иначе все его попытки восстановить честь семьи пойдут прахом.

— Я понимаю, ваше величество, — сказал он, и голос его был пуст, как вымерший дом.

— Вот и хорошо. Князь Григорий Шаховской уже уведомлен. Вы поедете в имение, сделаете предложение. Свадьба должна состояться как можно скорее.