Книга Изгнанница, страница 20 – Наталия Леонова

Теперь она знала, что ему нужно. Или думала, что знает.

— Карьерист, — сказала она вслух, пробуя слово на вкус. — Холодный, расчетливый. Женится, потому что императрица-мать приказала. Потому что без этого его карьера рухнет.

Она слышала, как отец говорил о нем: умен, осторожен, никогда не повышает голоса. Дипломат до мозга костей — взвешивает каждое слово, каждое движение. Идеальный исполнитель. Идеальный муж для изгнанницы, которую нужно спрятать подальше от двора.

Но зачем тогда он смотрел на нее? Не один раз, а много. Зачем провожал взглядом, когда она танцевала с другими? Зачем этот странный, тяжелый взгляд, от которого у нее мурашки бежали по спине и сердце начинало биться быстрее?

— Может быть, он уже тогда знал, — прошептала она, глядя на огонь свечи. — Знал, что его заставят на мне жениться. Или... может быть, он действительно хотел подойти, но не решился.

Анастасия вспомнила, как однажды, на балу в Царском Селе, он сделал шаг в ее сторону — и остановился. Кто-то окликнул его, и он отвернулся. Она тогда не придала значения — мало ли, кто куда шагает. Теперь эта картина встала перед глазами с пугающей отчетливостью, и сердце сжалось.

«Что, если он не так холоден, как кажется? — подумала она. — Что, если под этой маской — что-то другое? Боль? Страх? Надежда?»

Она тут же отбросила эту мысль. Нельзя надеяться. Нельзя ждать от брака по принуждению ничего, кроме боли и унижения. Она знала это по себе. Ее выбросили, как ненужную вещь, и теперь пристраивают к человеку, который тоже не свободен в своем выборе.

— Мы оба игрушки в руках императрицы-матери, — сказала она горько. — Пешки на ее шахматной доске.

Алексей Пален — не жертва. Он взрослый мужчина, дипломат, он мог отказаться. Но не отказался. Потому что карьера для него важнее. Или потому что у него нет выбора? Анастасия запуталась. Она не знала его, не знала его обстоятельств, не знала, что ему говорила императрица. Может быть, его тоже шантажировали. Может быть, ему угрожали.

Она легла на кровать, уставилась в потолок. В памяти всплыло еще одно воспоминание — прошлой зимой, в театре. Она сидела в ложе императрицы, а он — в партере, через несколько рядов. Во время антракта он обернулся и посмотрел на нее. Долго. Так долго, что она смутилась и отвернулась. Когда она снова взглянула в зал, его место было пусто.

— Что ты хотел мне сказать? — прошептала она в пустоту. — Почему не подошел?

Ответа не было.

«Граф Пален, — подумала она. — Мой будущий муж. Холодный, зеленый взгляд, фамилия, покрытая тенью. И ни одного разговора. Ни одного слова. Что он будет делать, когда мы останемся одни? Что скажет? Будет ли груб? Или, может быть, равнодушен?»

Она не знала, что ждет ее в этом браке. Но знала одно: она не будет унижаться. Не будет просить любви. Не покажет страха. Она будет держаться с достоинством, как подобает княжне Шаховской. А если он окажется жесток — она переживет. Она уже пережила изгнание, сплетни, предательство Марии. Это будет еще одна боль, еще одна рана. Но она не сломается.

— Я справлюсь, — сказала она себе, глядя в темноту за окном. — Я всегда справлялась.

Она вдруг отчетливо вспомнила тот вечер — великого князя у окна, а рядом с ним Адлерберга и Вяземского. Их взгляды, короткий кивок, усмешку. Тогда она не придала значения. Теперь, после разговора с отцом, все встало на свои места.