Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 71 – Ангелина Сантос

Он повернулся.

— Предупреждение.

— Ты устал повторять это слово?

— А ты устала выживать после собственных решений?

— Нет. Пока только после чужих.

Он посмотрел так, будто хотел сказать больше. Но не сказал.

К вечеру мне принесли платье цвета старого жемчуга. Я выбрала его сама, до того как Лина предложила изумрудное. Сегодня мне не хотелось быть частью дома Терранов. Жемчужная ткань делала лицо строже, глаза темнее, следы бессонницы заметнее. Это было к лучшему. Слишком здоровая женщина после визита лекаря выглядела бы подозрительно.

Кассиан ждал внизу.

Когда увидел платье, его взгляд едва заметно изменился.

— Ты хочешь выглядеть вдовой.

— Я хочу выглядеть собой.

— Сегодня это опасно.

— Сегодня все опасно.

Он подал руку.

Я приняла.

Зеркальный зал Палаты находился в старом парадном крыле, которое открывали только для приемов, торжественных присяг и тех разговоров, где слишком много людей должно видеть друг друга и делать вид, что ничего не замечают. Стены там были покрыты высокими зеркалами в серебряных рамах. Не обычными. Клятвенными. Они не показывали мысли и не раскрывали душу, как любили писать в бульварных романах. Но иногда, если человек лгал рядом с ними слишком сильно, отражение запаздывало.

Я заметила это еще у входа.

Один из молодых чиновников смеялся над шуткой Дарвия Лорана, а его отражение в зеркале оставалось серьезным почти на удар сердца дольше.

Неприятное место.

Для убийства — слишком заметное.

Для предупреждения — идеальное.

Кассиан держал мою руку на своем локте, пока мы принимали приветствия. Со стороны мы, наверное, выглядели достойно: магистр Палаты и его спокойная жена после тяжелых семейных обстоятельств. Я улыбалась, отвечала, кивала. Внутри считала зеркала, выходы и лица.

Мелисента появилась у колонны с бокалом янтарного вина.

— Вы все-таки в светлом. Прекрасно.

— Где Ротт?

— Осторожнее, дорогая. Вы спрашиваете как дознаватель, а должны как женщина, скучающая на приеме.

— Я не умею скучать под надзором мужа.

— Тогда притворяйтесь хуже. Вы слишком собранны.

— Кассиан знает?

— Что Ротт хотел говорить? Конечно. Он знает почти все, кроме того, что ему действительно важно.

— А что ему важно?

Мелисента посмотрела за мое плечо.

— Сейчас, полагаю, вы.

Я обернулась.

Кассиан разговаривал с Савеном Роттом.

Магистр архивного надзора выглядел хуже, чем за ужином у нас. Лицо серое, губы сухие, воротник слишком плотно застегнут. Рядом стояла его жена Илисса. Она смотрела в пол и держала пальцы так, будто молилась без четок.

Когда Кассиан повернул голову к Дарвию Лорану, Савен быстро взглянул на меня.

Не просто взглянул.

Позвал.

Едва заметно, глазами, но достаточно ясно.

Мелисента поставила бокал на поднос проходящего слуги.

— Через три минуты идите к шестому зеркалу от малого выхода. Не раньше. Не бегите. Не оглядывайтесь часто.

— Вы говорите как Рейнард.

— Надеюсь, лучше. Он слишком любит неприятную прямоту.

Я не успела ответить, потому что рядом появился Кассиан.

— О чем беседуете?

— О платьях, — сказала Мелисента.

— Разумеется.

— Мужчины всегда верят, что женщины говорят о платьях, если не знают, чего именно бояться.

Кассиан улыбнулся ей холодно.

— Я знаю, чего бояться.

— Тогда вы сегодня в редком положении.

Я оставила их в этом вежливом поединке и медленно пошла вдоль зеркал. Не к малому выходу сразу. Сначала остановилась у стола с напитками, взяла воду, сделала глоток. Потом поговорила с пожилой дамой о погоде. Потом двинулась дальше.