Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 69 – Ангелина Сантос

— Домой, — сказала я.

Кассиан сделал едва заметный шаг ко мне.

Рейнард не повернул головы, но тихо произнес:

— Алеста.

Я посмотрела на него.

И он понял раньше, чем Кассиан.

Понял, что я не выбираю мужа.

Я выбираю путь внутрь клетки, потому что снаружи она захлопнется быстрее.

— Копии, — сказала я почти беззвучно.

Рейнард едва заметно кивнул.

Только тогда я пошла к экипажу Кассиана.

Он подал мне руку.

Я приняла ее.

И впервые за все время он сжал мои пальцы так сильно, что боль стала не намеком, а обещанием.

— Завтра лекарь придет к завтраку, — сказал он тихо, помогая мне сесть.

Я подняла на него глаза.

— Тогда нам обоим стоит хорошо выспаться.

Кассиан сел напротив.

Дверца закрылась.

Черный архив остался позади, но его холодный воздух будто вошел в мои легкие и не собирался уходить.

Теперь у нас были документы.

А у Кассиана был повод использовать договор.

Лекарь Лирс оказался человеком с холодными руками и очень осторожным голосом.

Он пришел к завтраку, как и обещал Кассиан. Невысокий, сухой, в темно-сером сюртуке, с кожаной сумкой и лицом, на котором сочувствие было отрепетировано заранее. Такие люди не говорят «вы безумны». Они говорят «истощение», «клятвенное перенапряжение», «опасность для здоровья», а потом подписывают бумагу, после которой двери начинают закрываться сами.

Кассиан сидел у окна в моей гостиной. Сегодня он не изображал нежного мужа. Был собран, спокоен и предельно внимателен. На столике рядом с ним лежала папка. Я знала, что внутри: черновик заключения, которое могло превратить меня из женщины в дело.

— Госпожа Терран, — сказал лекарь, раскладывая на столе тонкие серебряные пластины для диагностики, — я задам несколько вопросов. Отвечайте спокойно и без долгих размышлений.

— А если вопрос потребует размышления?

Лирс поднял глаза.

— Тогда это будет отмечено.

— Как признак болезни?

— Как особенность реакции.

Я посмотрела на Кассиана.

— Очаровательно. Даже мысль теперь может стать симптомом.

Кассиан не ответил.

Лирс взял первую пластину.

— Вы слышали голоса после смерти Дамиана Орсо?

Вот так.

Без подготовки.

Без обхода.

Я могла солгать. Сказать «нет», выглядеть спокойной и облегчить ему работу. Но вся ловушка была именно в этом: если потом кто-то докажет эхо кольца, моя ложь станет признаком сокрытия и нестабильности.

— Да, — сказала я.

Пальцы Кассиана на подлокотнике кресла чуть напряглись.

Лирс сделал отметку.

— Как часто?

— В обстоятельствах, связанных с брачной вещью и посмертным следом.

— Я спросил не о природе явления, а о частоте.

— А я отвечаю так, чтобы вы не подменили дознавательский факт медицинским симптомом.

Он замолчал.

В этот момент в дверь постучали.

Кассиан поднял голову.

— Я просил никого не впускать.

Дверь открылась, не дожидаясь разрешения.

Мелисента Вейр вошла в гостиную так, будто была у себя дома и слегка устала от того, что чужие дома все время запирают двери в неподходящих местах. За ней шел нотариус: пожилой мужчина с темной папкой под мышкой и печатью комиссии на цепочке.

— Прошу прощения за вторжение, — сказала Мелисента, ни капли не извиняясь. — Но госпожа Терран вчера направила запрос о возможном ограничении ее свидетельских прав. Комиссия считает разумным присутствовать при любом медицинском осмотре, который может повлиять на ее статус.