Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 34 – Ангелина Сантос

— Простая ложь требует выдержки.

— Начинаете учиться.

Я пошла не оглядываясь.

В дом Терранов вошла через оранжерею. Садовник видел меня, но сделал вид, что подрезает сухую ветку с таким вниманием, будто от нее зависела судьба королевства. Я поднялась в комнаты служебным ходом, переоделась и успела умыться за несколько минут до того, как Лина постучала в дверь.

Она вошла с таким лицом, будто ждала увидеть мой призрак.

— Госпожа... вы здесь.

— Как видишь.

— Господин магистр спрашивал вас утром.

— И что ты сказала?

— Что вы отдыхаете и просили не беспокоить.

— Спасибо.

Она опустила глаза.

— Я не умею хорошо лгать.

— Не нужно хорошо. Нужно коротко.

Лина кивнула, но руки у нее дрожали.

— Сегодня ужин, госпожа. Госпожа Вирс велела приготовить изумрудное платье.

Изумрудное.

Кассиан выбрал его сам месяц назад. Сказал, что этот цвет делает мое лицо живым. Тогда мне показалось, это почти нежность. Теперь я подумала: изумруд хорошо смотрится рядом с серебром Терранов. С ним я выглядела не женщиной, а знаком благополучного дома.

— Принеси, — сказала я.

— И еще... магистр просил передать, что будет ждать вас внизу к восьми.

— Он вернулся?

— Да, госпожа. Час назад.

Час назад.

Значит, пока я отмывала грязь с подола, он уже был дома. Знал или не знал? Отправил ли он людей к Элиану? Были ли те серые плащи его людьми или людьми кого-то еще? Вопросы множились, но вечер требовал не ответов, а лица.

К восьми я была готова.

Изумрудное платье сидело безупречно. Плотный шелк, темная вышивка, открытая шея, длинные рукава до запястий. На руке — кольцо Терранов. Кольцо Дамиана спрятано, письмо оставлено, пуговица у Рейнарда. Если Кассиан решит проверить меня сегодня, он найдет только женщину, которая слишком хорошо оделась к ужину после тяжелого дня.

Когда я спустилась, он ждал у подножия лестницы.

В черном официальном сюртуке, с серебряной цепью магистра, спокойный, собранный, красивый той опасной красотой, которую дают власть и привычка к повиновению. Он посмотрел на меня так, будто за последние сутки между нами не было ни ночного допроса, ни закрытой двери, ни сбежавшей жены.

— Ты великолепна, — сказал он.

— Спасибо.

Он подал руку.

Я вложила пальцы в его ладонь.

На этот раз не задержалась. Не дала ему повода.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Лучше.

— Ты отдыхала?

— Да.

Ложь была простой.

Рейнард был бы доволен.

Кассиан повел меня в малую столовую, где уже собирались гости. Их оказалось шестеро. Советник Дарвий Лоран — плотный мужчина с мягким голосом и глазами человека, который помнил слишком много чужих долгов. Госпожа Мелисента Вейр — тонкая, седая, в лиловом платье, с пальцами, унизанными кольцами клятвенной комиссии. Магистр Савен Ротт из архивного надзора. Его жена Илисса, молчаливая красавица с усталым взглядом. И еще двое молодых чиновников, которых Кассиан держал ближе к дверям, чем к столу.

Меня приветствовали осторожно.

Не как хозяйку.

Как женщину, вокруг которой случилось что-то неудобное.

Кассиан тут же взял на себя разговор.

— Алеста сегодня еще слаба после процедуры опознания, — сказал он с мягкой улыбкой. — Но она настояла, что не позволит мне отменить вечер из-за ее усталости.

Все посмотрели на меня с одобрением.

Вот она, забота. Вот он, супруг, который оберегает жену, но уважает ее силу. Вот она, спокойная госпожа Терран, пережившая печальное известие и все же вышедшая к гостям.