Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 26 – Ангелина Сантос

Я успела пройти сад до того, как на востоке посветлело.

У ворот для поставщиков меня заметил мальчик-слуга с корзиной для угля. Он открыл рот, но я приложила палец к губам и протянула ему серебряную монету.

— Я была в оранжерее, — сказала я.

Он посмотрел на монету.

— Вы там и были, госпожа.

— Умный мальчик.

— Просто бедный, госпожа.

Это был самый честный ответ за последние дни.

На улице я наняла первый извозчичий экипаж без гербов и велела везти меня к улице Семи Фонарей. Рейнард дал знак через часовщика, но ждать правильного канала у меня не было времени. Мне нужен был он сам. Если я пойду к Элиану Сеттару одна и Дамиан окажется прав, первый живой след может стать последним.

Лавка часовщика стояла между булочной и мастерской по ремонту зонтов. Над дверью висели семь маленьких фонариков, хотя сейчас горели только три. В витрине тикали десятки часов: карманные, настенные, дорожные, детские, с кукушкой, с серебряным боем, с магическими стрелками, которые показывали не время, а оставшийся срок обещания.

Я вошла, когда хозяин только снимал ставни.

Старик с узким лицом поднял глаза и сразу посмотрел на мои руки. Не на лицо. Не на платье. На руки.

— Часы? — спросил он.

Я положила на прилавок половину карточки Рейнарда.

— Они снова спешат.

Часовщик взял карточку, перевернул, посмотрел на три точки над линией и спрятал под прилавок.

— Все часы спешат, когда люди торопятся.

— А когда опаздывают?

— Тогда обычно уже не приходят.

Мне не понравился этот ответ.

— Мне нужен господин Сорель.

— Многим нужен.

— Мне срочно.

Старик взял маленькие щипцы и начал поправлять механизм карманных часов так спокойно, будто перед ним не стояла женщина, сбежавшая из дома магистра Палаты.

— Срочность не делает вас единственной.

— Передайте ему имя Элиан Сеттар. Нижняя пристань. Серые конюшни. И что у меня есть причина идти туда сегодня.

Щипцы остановились.

На лице часовщика ничего не изменилось, но в лавке сразу стало тише, хотя часы продолжали тикать.

— Откуда у вас это имя?

— От мертвого человека.

— Плохой источник.

— Зато настойчивый.

Он поднял на меня глаза.

— Ждите в задней комнате. Если за вами пришли, я вас не знаю.

— А если за мной не пришли?

— Тогда тоже.

Задняя комната пахла маслом, пылью и сушеными яблоками. Там стояли два стула, узкая лежанка и стол, заваленный разобранными механизмами. На стене висели часы без стрелок. Я села и только тогда поняла, что дрожу от холода.

Или от того, что впервые за долгое время действовала не внутри чужого разрешения.

Рейнард появился через двадцать минут. Без стука. В сером пальто, с мокрыми от тумана волосами и таким лицом, будто я была именно той неприятностью, которую он ожидал с утра.

— Вы совсем не умеете ждать, госпожа Терран.

Я встала.

— Доброе утро и вам.

— Я просил не ходить, если за вами следят.

— За мной следят дома. Поэтому я ушла до того, как слежка проснулась.

— Блестяще. Преступники обычно тоже уважают утренний сон.

— Если хотите отчитать меня, делайте это по дороге.

— Я еще не сказал, что пойду.

— Скажете.

— Почему вы так уверены?

Я достала из рукава копию письма, которую успела сделать ночью на тонкой бумаге. Не все письмо. Только строки об Элиане Сеттаре и пуговицах. Оригинал оставался дома.

Рейнард прочитал, и его лицо стало серьезнее.