Книга Кровь утопающих, страница 95 – Кейли Кэссиди

— Привет, Теодор… – Она как будто говорила с возлюбленным, с которым ее связывало бурное прошлое, и от этого тона на моих пальцах начали расти когти. – Посмотри, как ты вырос! Из миловидного мальчика – в закаленного мужчину за такой малый срок. И ты все такой же красивый.

Теодор не смотрел на меня. Не прикасался ко мне. Вместо этого он встал между мной и колдуньей-провидицей.

— Привет, Рохана, – отрезал он.

— О нет… Неужели ты все еще злишься? После стольких лет? – пропела Рохана зловеще и низко.

Звуки вились в воздухе, как благоухающий дымок ладана, они опьяняли и сковывали волю. То была песня сирены. Я запаниковала, понимая, что́ может произойти с Теодором, и схватила его за рубашку. Но разве такая жалкая помеха остановит его?

Он не сдвинулся с места.

— Не в этот раз.

Меня пронзила ярость. Что она с ним сделала в тот раз?

Прервав свою песню, провидица захихикала:

— Конечно, нет! Не теперь, когда ее кровь тебя защищает. Ты уверен, что хочешь отказаться от такого дара? – Рохана злобно оскалилась, обнажив острые синеватые зубы.

После долгой паузы он произнес:

— Да. Хочу.

— Какая досада!

Теперь шары из загустевшего, клубящегося, светящегося воздуха парили вокруг нее. Лозы зашуршали, оплели Рохану и помогли ей встать. Они обвивали истощенные ноги колдуньи, вплетались в грязную накидку; они несли ее к грубой каменной чаше на высокой ножке. Похоже, хижину специально выстроили вокруг этой чаши, вырезанной в местной скальной породе.

— Иди же ко мне. Передай свою кровь и свою плату. И тогда получишь наставления.

Отпустив рубашку Теодора, я крепко сжала его руку. Дрожь пробирала при мысли, что придется опять лить кровь в ритуальную чашу.

— Что ты сделаешь с этой кровью?

— Тебя это действительно волнует? – Ее смех заскрежетал, как песок по стеклу. – Я помню, как впервые распробовала твою кровь в воде. Ты, должно быть, была еще ребенком. С тех пор ты так щедро делилась ею…

— Отвечай на вопрос! – Мои пальцы впились в руку Теодора.

— Я не буду питаться ею, как делает Эосия, дорогая. Мы не будем создавать никакой кровной связи. Мне просто нужна капля, чтобы я могла лучше разглядеть тебя. Чтобы я знала, как помочь.

Мое дыхание участилось до головокружения. Я подняла взгляд на Теодора, тот наблюдал за мной с серьезным видом и слегка подбодрил меня кивком. Вместе мы двинулись к каменной чаше и Рохане. Что-то затрещало у нас под ногами. Теодор упорно не смотрел вниз, зато я опустила глаза.

Это были кости. Человеческие. Звериные. Разбросанные повсюду, желтовато-белые. Шары подсвечивали их очертания. Некоторые кости были сломаны, и, кажется, из них высосали костный мозг. Я всхлипнула. Теодор сильнее сжал мою руку, притиснул к себе.

Перед чашей я наконец подняла голову и воззрилась на Рохану. Вблизи ее лицо было еще более отвратительным. Большие мешки под глазами, покрытые бледной сеточкой морщин, так набрякли, что оттягивали нежную кожу век.

— Это от дыма. От сотен лет прорицания. Мои глаза прежде были такими же золотыми, как у тебя. Волосы – такими же, как твои, – с горечью жаловалась она. – Вечно нам приходится жертвовать чем-то ради силы, не правда ли?

Одна из лоз взвилась в воздух, и небольшой зазубренный нож упал в пустую чашу.

— Вашу кровь.

Я высвободила руку из хватки Теодора и положила грубое лезвие на широкий каменный край. Потом вдавила свой коготь в кончик пальца и дождалась, пока капля крови не упадет в чашу.