Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 92 – Виктор Громов

Яра узнала родовой росчерк Дайров, потому что три года видела его на документах, приказах и церемониальных записях.

Но имя было не Мортана.

“Князь Ортейн Дайр.”

Отец Мортана.

Сибилла прошептала:

— Нет…

Яра не могла отвести взгляд.

Под подписью проступила ещё одна строка. Уже не рукой Меллары. Другой. Чёткой, властной, записанной поверх старого свидетельства, как приговор, который кто-то не боялся оставить даже в доме клятв.

“Следующая жена Дайра тоже не должна родить свободного наследника.”

Камень под ладонью Яры стал ледяным.

На этот раз она отдёрнула руку.

В Зале никто не говорил.

Даже свечи, казалось, забыли дрожать.

Яра смотрела на имя отца Мортана и понимала: первая ложь была не просто ошибкой Совета. Не просто страхом старейшин перед свободной искрой. Внутри рода Дайр кто-то давно знал, что однажды всё повторится.

Следующая жена.

Не какая-то неизвестная женщина.

Следующая.

Ею стала Яра.

Ею стала Яра.

Эти слова не исчезли со стены, даже когда она отняла руку от ледяной плиты. Они продолжали гореть на чёрном камне ровным, страшным светом, будто старый Зал больше не позволял прошлому снова спрятаться в трещинах. Подпись Ортейна Дайра — отца Мортана — лежала под свидетельством Меллары тяжёлым росчерком мёртвого князя, а приписка поверх неё казалась живее многих голосов в Палате полного круга.

“Следующая жена Дайра тоже не должна родить свободного наследника.”

Не может. Не должна. В этой короткой приписке было всё: спешка Совета, молчание Мортана, попытка вывести её из Высокого зала до конца огня. Яра была опасна не характером и не гордостью — ребёнком, которого старый приказ уже считал угрозой.

Яра медленно опустила ладонь на живот. Жеста больше не было стыдно. Он не был слабостью, не был просьбой, не был тайной, которую она пыталась закрыть от чужих глаз. Это было обещание. Ещё без слов. Но уже такое крепкое, что сама Яра почувствовала, как внутри, под слоями боли и усталости, поднимается новая ось.

Её не просто предали.

Её выбрали заранее.

Не как жену — как следующую жертву старого приказа.

— Яра, — тихо сказала Сибилла.

Яра повернула голову.

Сибилла стояла в нескольких шагах от стены. Она была бледна, но теперь её бледность не выглядела привычной частью образа хрупкой истинной. Это был страх женщины, которая вдруг увидела, что её собственная жизнь тоже строилась вокруг чужой записи. Орны готовили её не к любви, не к судьбе, не к сияющей связи у чаши. Её готовили к роли, которая должна была закрыть собой старую ложь.

— Он знал? — спросила Сибилла.

— Кто?

— Мортан.

Вопрос упал между ними тяжело.

Яра посмотрела на подпись Ортейна Дайра. Отец Мортана. Старшая линия. Дом, где каждый мальчик с детства учился, что род важнее сердца, власть важнее боли, а женщина при клятве — часть будущего рода, если род решит так сказать.

— Я не знаю, — ответила Яра.

Сибилла сжала пальцы.

— Но вы думаете…

— Я думаю, что он знал достаточно, чтобы торопиться.

Это было точнее. И страшнее.

Возможно, Мортан не знал всей глубины: не знал имени Меллары, не знал записи отца, не знал закрытой печати ребёнка. Возможно, когда чаша вспыхнула свободным пламенем, его потрясение было настоящим. Но он знал законы. Знал, что если наследная искра появится до её ухода, развод станет невозможен без её согласия. Знал, что её нужно вывести из зала. Знал, что её голос опасен.