Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 16 – Майкл Скофилд

Нарен кивнул, но глаза у него потемнели.

— А если ты не рядом?

Вот этого я боялась больше всего.

Не того, что он однажды задаст вопрос. А того, что я не смогу дать ответ, который защитит его от жизни.

— Тогда смотришь, кому можно доверять, — сказала я. — И помнишь главное: твой дар принадлежит тебе. Никто не имеет права требовать его силой.

Тавия за моей спиной тихо произнесла:

— Хорошие слова. Запомни их тоже.

Я понимала, кому она говорит.

Мне.

День пошел своим чередом, но внутри меня уже не было прежнего спокойствия.

Я приняла рыбака, который все же признался, что подрался с братом. Перевязала мальчику ожог. Осмотрела Олдана два раза: жар держался, но чернота не возвращалась. Потом пришла беременная жена кузнеца с отеками, за ней — старуха с кашлем, потом сосед принес корзину репы в счет старого долга.

Лечебница жила обычной жизнью.

Я тоже делала вид, что все обычно.

Но каждый раз, когда открывалась дверь, я поднимала голову слишком резко.

К полудню пошел снег. Не сильный, но плотный. Он ложился на крыши, на ступени, на забор вокруг лечебницы. На улице стало тише. Люди торопились закончить дела до темноты.

Нарен после обеда сидел за столом у окна и выводил буквы. Я сама учила его читать. Тавия считала, что мальчику важнее знать травы, следы и то, как держать нож, но потом признала, что читать тоже полезно, особенно если кто-то снова принесет бумагу с угрозой.

— Тут написано «пламя»? — спросил Нарен, показывая на строчку.

Я подошла.

— Нет. Тут написано «плата». Видишь, другая буква в середине.

— Плата хуже, чем пламя?

— Смотря кто требует.

Он задумался, потом аккуратно переписал слово.

Я провела рукой по его волосам.

Он поднял голову.

— Ты сегодня грустная.

— Я устала.

— Это другое.

— Ты слишком много замечаешь.

— Это плохо?

— Это опасно, — сказала я честно. — Но не плохо.

Он вернулся к буквам. Я еще пару секунд смотрела на его макушку и думала, что, возможно, Тавия права. Возможно, нужно уйти. Пока нас не нашли. Пока мой сын не начал задавать вопросы, на которые вокруг слишком много желающих ответить за меня.

Потом во дворе послышался звон колокольчика у ворот.

Один раз.

Коротко.

Я не сразу пошла открывать. Сначала посмотрела в окно.

У калитки стоял человек в темном дорожном плаще. За его спиной на улице остановилась карета.

Не простая.

Серебряные ободы колес. Черные дверцы. Две пары лошадей. На дверце — знак, который я узнала даже сквозь снег.

Дракон, свернувшийся вокруг пламени.

Род Кердан.

В груди все сжалось так резко, что я не смогла вдохнуть.

Пять лет я ждала этого и надеялась, что не дождусь.

Пять лет иногда просыпалась ночью от удара в ворота, которого не было. Пять лет готовила ответы, пути отхода, тайники с деньгами, запасные документы. Пять лет убеждала себя: если этот день придет, я не растеряюсь.

И все равно несколько секунд просто стояла у окна.

Смотрела на герб.

На черного дракона.

На чужое право, которое снова приехало к моей двери.

Нарен поднял голову.

— Мама?

Я заставила себя повернуться к нему спокойно.

— Возьми тетрадь и иди к Тавии в кухню.

Он сразу посмотрел в окно.

Я шагнула так, чтобы закрыть ему обзор.

— Нарен.

Сын перевел взгляд на меня. Упрямый. Внимательный.

— Это из-за кареты?

— Да.

— Там плохие люди?

Я не стала говорить «нет». Дети чувствуют ложь быстрее взрослых.