Книга Ателье "Бархатный Пепел", страница 9 – Тори Гринн

Камила подошла ближе, вглядываясь в пожелтевшие листки. Он был прав. Были распечатки электронных писем, расшифровки звонков. Они с Адрианом и Орловым по собственной инициативе вышли на след «Клиента X». Они узнали, что он — глава могущественного синдиката, который использует магию памяти для контроля над ключевыми фигурами в правительстве и бизнесе. Профессор Ветров был следующей мишенью, потому что его благотворительный фонд мешал их схемам.

— Мы пытались его остановить, — прошептала Камила. — Мы решили опередить их. Подшить политику не просто ложные воспоминания, а... иммунитет. Сделать его невосприимчивым к манипуляциям «Клиента X».

— Но что-то пошло не так, — закончил Адриан. Он наконец-то запустил один из мониторов. На экране замигал логотип — стилизованный мозг, обвитый серебряной нитью. Их личный логотип. Он открыл файл с пометкой «Последний сеанс. Протокол».

На экране пошёл видеофайл. Камера была установлена в этой самой комнате. В кадре они трое: она, Адриан и Орлов. Они были измотаны, но глаза горели решимостью.

Голос Орлова (обращаясь к камере): «Протокол «Истина» активирован. Мы внедряем контр-мему в сознание объекта. Если все пройдет успешно, он получит доступ ко всей собранной нами информации о «Клиенте X» и сможет противостоять ему. Если нет...» Он замолкает и его взгляд наполняется тенью.

Её голос (с камеры): «Мы не можем ошибиться.»

Голос Адриана: «Мы не ошибемся. Мы лучшие.»

Экран погас на несколько секунд, а когда снова включился, картина была иной. Тревожные гудки приборов. Орлов, бледный, кричит: «Прекращайте! Прекращайте сейчас же! В его памяти есть... засада!»

Голос Камилы (панический): «Я не могу остановиться! Что-то тянет меня внутрь!»

Камера трясется. Адриан пытается оттащить её от кресла. И тут экран заполняет ослепительная вспышка бело-зелёного света. Раздается оглушительный визг — не электроники, а чего-то живого, чужого.

Когда свет спадает, Орлов лежит на полу без сознания. Адриан, схватившись за голову, смотрит в пустоту с остекленевшим взглядом. А она, Камила, смотрит прямо в камеру. Её глаза пусты и полны ужаса.

Её голос (шепотом, на грани слышимого): «Он... проснулся и он теперь знает о нас. Стирайте всё, пока не поздно.»

Видео заканчивается.

В убежище воцарилась гробовая тишина. Правда была хуже, чем они могли предположить. Они не были просто виновны. Они были... вскрытием. Они случайно выпустили наружу то, что было спрятано в памяти политика. Некоего «спящего» агента «Клиента X» или нечто худшее.

Внезапно свет в убежище погас. Замолчал гул приборов. Тишину нарушил только один звук — тихий, влажный шорох у стальной двери, тот самый звук.

И затем в темноте загорелся экран монитора. На нём было только одно слово, написанное тем самым густым, темным веществом:

«НАЙДЕНЫ»

Тишина после того, как погас свет и на экране застыло тревожное слово, была хуже любого звука. Она была живой, пульсирующей, наполненной обещанием боли.

Влажный шорох за дверью стал громче. Было слышно не просто царапанье, а нечто тяжелое и мокрое, с силой прижимающееся к металлу. Дверь затряслась в раме с глухим стуком.

— Они знают, что мы здесь, — прошептала Камила, отступая вглубь комнаты, натыкаясь на стол с аппаратурой. — Что нам делать?

Адриан не отвечал. Он лихорадочно обыскивал убежище в свете мерцающего экрана, отбрасывающего жуткие тени.