Книга Ателье "Бархатный Пепел", страница 23 – Тори Гринн

Камила и Адриан остались стоять среди поверженных кураторов и плачущих, растерянных людей, которые заново учились чувствовать. Они не поймали Серафима. Но они отвоевали у него его добычу. И, возможно, это было важнее.

Эпилог

Прошло несколько недель. Студия снова была залита солнцем, но теперь в ней пахло не только краской и кофе, но и лекарственными травами. На диване, закутавшись в плед, сидела Элис. На коленях у неё лежал акварельный альбом, и она медленно, будто заново учась, выводила на бумаге стебель с робким бутоном.

Камила сидела напротив, наблюдая. Она не лезла в её разум, не пыталась «починить». Она просто была рядом, готовая принять любую боль, которая могла вырваться наружу.

— Иногда... я все еще чувствую его, — тихо сказала Элис, не отрывая взгляда от рисунка. — Холод, будто в голове лежит кусок льда. А, потом я смотрю на желтую краску... и он тает. Немного.

— Он будет таять, — так же тихо ответила Камила. — Пока не останется лишь память о том, что это было, а не сама боль.

В соседней комнате Адриан разговаривал с Марком. Тот держал в руках не скальпель, а чашку чая. Его пальцы все еще были неестественно прямыми, точными, но в них появилась легкая дрожь — жизнь.

— Я начал вести дневник, — сказал Марк. — Записываю всё, каждую мелочь, чтобы больше ничего не могли украсть.

— Это хорошая идея, — кивнул Адриан. Он научился слушать, по-настоящему слушать, без готовых решений и оценки Инквизитора.

Дверь в студию открылась и на пороге появился Орлов. Он принес пирог. Простой, яблочный, с неровной корочкой. Это стало его традицией — каждую неделю приносить им что-то домашнее, теплое, далекое от любой магии.

— Как продвигается реабилитация? — спросил он, оглядывая комнату своим мудрым, спокойным взглядом.

— Медленно, — ответила Камила. — Но они возвращаются, по кусочкам.

— Как и мы все, — Орлов улыбнулся и поставил пирог на стол. — Гильдия ликвидировала остатки сети Серафима. Нашлись и другие... освобожденные. Им тоже нужна помощь.

Камила и Адриан переглянулись. Они уже знали, что их студия медленно превращалась во что-то новое — не ателье и не больницу. В некое подобие приюта для душ с опалёнными крыльями. Место, где не стирали боль, а учили с ней жить. Где не крали таланты, а помогали откопать их под завалами страха.

Вечером, когда все разошлись, они остались вдвоем, стояли у окна, глядя на зажигающиеся огни города.

— Мы его не поймали, — тихо сказал Адриан. Серафим исчез, как дым.

— И слава Богу, — ответила Камила, прислонившись к его плечу. — Потому что поймать — значило бы стать такими же, как он — Охотниками, Судьями. Мы дали ему нечто более важное. Мы показали, что его идеал — пыль и он это понял. Иногда этого достаточно.

Он обнял её. В его прикосновении не было больше той отчаянной хватки тонущего. Была тихая, прочная уверенность.

— Что будем делать дальше? — спросил он.

Камила посмотрела на свой мольберт, где на новом холсте сплетались золотые, багровые и синие пятна. Хаос, который больше не был болью. Он был просто... жизнью.

— Будем жить, — сказала она. — И помогать жить другим.

И в тишине студии, пахнущей яблочным пирогом и красками, это звучало как самый главный и самый важный подвиг и они были готовы к нему. Вместе.

Конец.